Ткнув в миниатюрную иконку, мерцавшую на моем безыдейном одеянии, я получил в награду очередной экран, на котором можно было выбрать стиль верхней одежды. Чувствуя себя девчонкой, которая наряжает бумажных кукол в платьица, вырезанные из журнальных страниц, я промотал длинную галерею немыслимых костюмов и остановился на старой доброй джинсе. Да, так-то лучше. Придирчиво оглядев себя с головы до ног, я обнаружил себя одетым в джинсовые брюки и джинсовую же рубаху. Мягкие кедики (в моем детстве такие назывались чешками) оставались кедиками на ощупь, зато с виду преобразились в замшевые сапожки с острыми мысками и на подбитых подковками каблуках. Немного по-ковбойски, конечно, но на первое время сойдет. Втаком виде хоть не стыдно на люди показаться.
Я обшарил потолок глазами в поисках телефонного аппарата. Наверное, я слишком активно вращал глазами, потому что пиктограммы принялись плясать и перепрыгивать с места на место, пытаясь определить для себя наилучшее расположение. Я попытался унять автонастройку жестикуляцией, но ожидаемо потерпел поражение: часть пиктограмм сложилась в виртуальный сундук, а некоторые настолько увеличились в размерах, что загородили нормальный обзор. "Телефон!!!" - заорал я в надежде на чудо. Подчинившись моему голосу, телефон выскочил из цифровой помойки, явив собой узнаваемый облик винтажного гаджета.
Притянув к себе и развернув пиктограмму телефонного аппарата, я принялся изучать открывшееся меню. Контакты оказались поделены на несколько групп, каждая из которых обозначалась специальным титром или картинкой. На первом месте ожидаемо маячил домик с трубой, каким его изображают на рисунках дети пятилетнего возраста. Из печной трубы валил сизый дымок. Ради интереса я принюхался, но меня ждало разочарование: симулировать запахи операционная система не научилась. А жаль.
- Жена! - наученный горьким опытом обращения с интерфейсом, я решил почаще пользоваться голосовыми командами.
В окошке домика замигал свет, дым из трубы сделался черным, после чего избушка надулась и выплюнула наружу два женских портрета. Над первым значилось "ЖЕНА 1.0/3.0", над вторым - "ЖЕНА 2.4". Вторая женщина была мне незнакома.
Ага, догадался я. Скорее всего, я был женат трижды - развелся с Юлькой, женился на этой зеленоглазой, а потом снова вернулся к Юльке. Ну что ж, зеленоглазую оставим на потом. Эту я хотя бы знаю и помню.
- Юля! - приказал я интерфейсу, и первый портрет развернулся передо мной в огромный экран.
Женщина, представшая моим глазам, полулежала в глубоком кресле, похожем на стоматологическое. Лицо ее было замазано толстым слоем крема землистого оттенка, глаза закрыты. Полуголое тело массировали чьи-то сильные руки. Обладатель рук маячил за кадром. Наверное, оно и к лучшему: я с удивлением для себя почувствовал укол ревности.
- Юля, - негромко позвал я.
Женщина открыла глаза и неприязненно глянула в мою сторону.
- А, это ты, - она вновь откинулась на уютный с виду подголовник. - Чего хотел?
- Поговорить, - растерялся я.
- Говори.
- Юля, я... это самое... - я вдруг с ужасом понял, что понятия не имею, что мне нужно сказать этой женщине и чего она ждет от меня. - Ну я тут, значит, в больнице... Юля!
- Я помню, как меня зовут. Слава богу, нейроколлапс не у меня.
- Так ты знаешь?
Жена засопела, не удостоив меня ответом. Чужие руки тем временем перестали массировать Юлино тело и принялись смывать маску влажными тампонами. Под маской обнаружилось молодое красивое лицо. Боже, она почти не изменилась! Я почувствовал, что влюбляюсь заново.
- Юля, ты такая красивая! - бросил я ей от чистого сердца.
- Потаскухам своим рассказывай, - ответила супруга почти без эмоций. - Говори прямо: чего хочешь?
- Тебя, - я не знал, о чем попросить жену, но в том, что сама она мне нужна, нисколечко не сомневался.
- А медсестру полчаса назад кто хотел?
Я осекся, чувствуя себя так, будто меня пнули под дых.
- Кто тебе рассказал? Тебе Цветик нажаловалась?
- Девяносто лет - ума нет, - отреагировала жена. - На кой мне сдались твои цветики-кошечки-рыбки. Сам разбирайся со своим зоопарком.
Жена подняла ладонь, явно вознамерившись смахнуть экран и прервать наш разговор.
- Постой-постой, Юленька! - возопил я. - Не бросай меня так! Ты же видишь, в каком я состоянии!
- А ты, когда меня бросал, много думал о моем состоянии? - сварливо переспросила жена. - Когда по бабам своим шастал, много ты обо мне думал?
- Я ничего не помню, Юля, пойми же ты!
- Очень удобно устроился, - парировала жена. - Как по бабам шастать - так он в здравом уме и твердой памяти. А как память отшибло - так Юля ему сразу понадобилась. Ты паразит, понял? Кровосос. Всю душу из меня высосал. Видеть тебя больше не могу.
- Ну прости, прости, - залопотал я, донельзя огорченный. - Если я в чем-то перед тобой виноват, я готов это признать и покаяться. Просто я ничего не помню. Как наш Андрюшка? Как наш сладкий канапапундель?
