Уже устранив коэна Эли, автор упоминает, что Эли-то оказывается считался еще и судьей и правил евреями двадцать лет. Так-так. Теперь что же получается? В доме правителя растет приемный ребенок. Родные дети правителя, которые, в общем-то, могут ему наследовать, всячески очерняются и затем вовсе устраняются, но только после того, как приемный ребенок начал набирать политическую силу. И сразу же после смерти обоих наследников с хозяином дома происходит несчастный случай. Ах да, и не забудьте — весь этот хаос начался с подачи нашего образцового пророка — Шмоэля. А по тексту, кстати, оказывается еще что и беременная жена одного из сыновей Эли сразу же умирает в страшных муках. Но младенец вроде бы выжил. Выжил и дал потомство, с которым мы встретимся много позже, в период ассирийской и вавилонской интервенции и разрушения Храма.
Ковчег Завета оказался в руках филистимлян, но тут с ними стали происходить всякие мистические страсти-мордасти, одна из которых особо вычурная: вспышка эпидемического геморроя. Несомненно, все эти ужасы изобретены человеком с развитой фантазией, главная цель которого была показать 2 вещи: 1. Яхвэ сильнее и лучше всех ханаанских богов. 2. Яхвэ это исключительно еврейский бог и неевреям от него только вред.
Филистимлянам пришлось вернуть Ковчег, да еще и заплатить приличный выкуп. Ковчег в конечном итоге оказался к Кирият Яарим, что неподалеку от Иерусалима.
Здесь нам сообщают, что Шмоэль официально принял на себя обязанности Судьи и перенес свой главный офис в Мицпа (эта Мицпа, говорят, находилась рядом с современной Рамаллой). Тут филистимляне снова нападают на евреев, но терпят поражение, и евреи гонят их, с божьей помощью, почти до современного Модиина, и там Шмоэль устанавливает новую границу. Нам сообщают, что с тех пор воцарился мир с филистимлянами и с Амореями. Амореи, это многочисленные семитские племена, захватившие Месопотамию, а позже занимавшие территорию современной Сирии. В книге судей они не упоминаются, видимо, по той простой причине, что с одной стороны, евреи еще не сформировались как государство и не продвинулись к их границам. Амореи были заняты точно такими же бесконечными внутренними разборками, как и евреи, а кое-кто считает, что евреи, собственно, это племена амореев. Что интересно, что в составе многочисленных аморейских племен еще 2000 лет до н. э. упоминалось племя Бин Ямин т. е. практически Беньямин.
Далее, выясняется, что хотя Шмоэль и был, по сути, правителем, но сыновья-то у него почему-то совершенно проф. непригодные оказались. Шмоэль, подобно древним славянским князьям, дал им в вотчину город Бээр-Шеву, но народу их правление не понравилось и поступали жалобы. Народ требовал царя. И как Шмоэль их не отговаривал, ничего не помогло. Уже престарелый Шмоэль жалобам внял и решил, что необходимо с кем-то посоветоваться. А с кем тут советоваться, если ты самый умный, да еще и пророк?! Только с Яхвэ. Установили беспроволочную связь. И Яхвэ, разумеется, ответил.
Здесь, как в хорошем фильме, картинка полностью меняется. Нам показывают гористую пасторальную местность, и простой паренек разыскивает пропавших осликов. У простого паренька родословная до 5 колена, чем не всякий может похвастаться и в наши просвященные времена. Рассказчик сообщает нам, что папу паренька звали Киш, сын Авиэля, внук Црора, правнук Бхорат, праправнук Афиах из семьи Матри, из племени Беньямин. Уверен, что сказочник знал, что делал и родословную предоставил не спроста. Для нас это уже не имеет значения, а вот для читателей-современников автора, это кое-что да значило, иначе он не стал бы тратить драгоценные чернила и пергамент. Далее, сообщается паренька звали Шауль и был он рослым богатырем, очень подходящим для хоккейной команды. Шауль, если вы помните, это тот, которого просили. Просили у богов, разумеется. Вот он, наш долгожданный герой. Автор отмечает, что несмотря на выдающиеся физические достоинства, Шауль был скромным и незаметным, младшим сыном самой малозначимой семьи самого маленького племени (почти всех Беньяминцев перебили за сексуальные извращения, как вы помните). И вот этот наш деревенщина ищет осликов, а находит Верховного Жреца, пророка и правителя де-факто — Шмоэля. Шмоэль, хищно раздувая ноздри, улавливает искрометное Моджо пастушка и вот уже Шауль сидит во главе обеденного стола с самыми знатными евреями (хотел было написать знатными гражданами, да спохватился — нет государства, нет и граждан). И вот уже Верховный Жрец приглашает пастушка побеседовать на крыше дома. Стенограмма их беседы на крыше, увы, не сохранилась. Известно, однако, что на следующий день Шмоэль совершил над Шаулем обряд помазания, использовав с той целью нерафинированное растительное масло.
Затем перед автором возникает непростая задача: как безвестного пастуха превратить в уважаемого лидера, в настоящего царя?