Не знаю как вы, а я бы сразу приказал бы атаковать. Во мне видимо сильны еще животные инстинкты, знаете ли. Но не таков был Шауль! Что же он приказал? Первым делом — пересчитать личный состав, чтобы узнать, кто это совершил вылазку без приказа. Сколько времени нужно чтобы пересчитать 600 человек это смотря кто и как считает. Как бы то ни было, пересчитав всех и недосчитавшись Ионатана, сколько бы времени это ни заняло, только тогда Шауль приказал принести Ковчег и позвать священника. И завел с коэном богоугодную беседу. Гениально! В процессе беседы вдруг спохватился:
— Там, в поле, ребенок один с филистимлянами воюет!
И тонко прочувствовав ситуацию, Шауль отдает приказ атаковать. Сабель, как мы уже сказали, не было. Поэтому команда прозвучала:
— Палки наголо!
Тут обнаруживается еще один любопытный факт: оказывается, в составе оккупационного корпуса филистимлян были еврейские подразделения.
То есть, как бы вскользь, автор упоминает евреев, которые воевали против Шауля за филистимлян. Антимонархисты — красноармейцы что ли? Интересный нюанс, не правда ли? Да. Так вот, эти-то оборотни без погон вдруг под шумок начали резать своих собратьев по оружию — филистимлян. Тут на сцене появляется отряд Шауля и начинается кровавая баня. Опасаясь, видимо, что если сбавить темп наступления, то филистимляне, чего доброго, перегруппируются и контратакуют, Шауль приказывает распространить в войске Приказ Номер Один: воспрещается под страхом смертной казни останавливаться с целью принятия пищи и отправления любых физиологических нужд. Посему, всякий, кто будет замечен за принятием пищи будет расстрелян из рогатки.
Естественно, как хороший романист, автор не доводит приказ до сына Шауля, Ионатана. А тот вообще-то еще и не обедал, и довольно устал колоть и рубить филистимлян, и остановился пожрать. Тут автор спохватился — чего же он жрать-то будет на поле боя? И тут же добавил — и был мед на поле. Да обычное дело. А Винни Пух с горшочком?
Ну, почти. Ионатан сообразил, что пора бы ему немного подкрепиться. И подкрепился. Однако, сознательные бойцы тут же сигнализировали. Кроме того, дурной пример заразителен, все бросились жрать и грабить обоз. Атака захлебнулась и вообще-то наступила ночь.
Сражение, героизм, слава, позор — все уходит на второй план. На первом плане Шауль пытается принять непростое административное решение — наказать героя-сына или казнить ослушника-сына. Шауль готов уже вынести смертный приговор, но автор выводит на сцену народ и народ уговаривает царя сжалиться и помиловать Ионатана. Филистимляне, облегченно вздохнув, расходятся по домам.
Далее по тексту Шауль победил в боях всех соседских Ханаанских вождей (кроме северных Амореев, про которых Книга не упоминает):
Моав, Аммон, Эдом, Цова.
Последней военной кампанией, описываемой в этой главе, стала война с Амалеком. Это, судя по всему, было какое-то бедуинское племя с юго-востока.
Тут он разочаровал Всевышнего, потому что Милосердный Господь посредством Шмоэля повелел уничтожить все живое, включая людей любого возраста и пола и домашних животных. Старательный, но хозяйственный Шауль (в прошлой жизни-то он был сыном фермера) все-таки не смог перебить хороших и упитанных домашних животных и был проклят. Еще бы — ослушался Всевышнего. Расстроенный таким нравственным падением Шауля, Шмоэль сообщает ему об увольнении, и чтобы выполнить миссию до конца собственноручно казнит пленного царя племени Амалек, Агата, причем автор прозрачно намекает, что, по сути, было совершено человеческое жертвоприношение: И рассек Шмуэль Агата пред Господом в Гильгале.
Что значит это пред господом? Это значит — в храме, на алтаре, перед статуей Яхвэ. Или какой-то другой статуей. Ленина, например.
В последних строках перечисляются дети Шауля: Ионатан, Ишви, Малькишуа, Мейрав и Михаль. Жену Шауля звали Ахиноам, дочь Ахимааца. Если увидите знакомые имена — срочно проверьте через 23-and-me, вдруг вы родственники!
А теперь маленькое, но существенное замечание. В оригинальном тексте писание как-то невнятно переходит с момента, где часть евреев отказались признать Шауля, к моменту, когда как-то внезапно появляется Нахаш Амони, Чингачгук. Переход между главой 10 и 11 как-то разорван. И представьте, умные люди докопались, что у Иосефа Флавия (он же коэн Мататияу) присутствует несколько иной вариант того же текста. А потом нашлась кумранская рукопись того же текста и оказалось, что на каком-то этапе часть текста была утеряна. Кумранский вариант объясняет события таким образом: