— Я не плохой парень, Уиллоу, — прорычал он, прижимая меня к стене. — Я не буду использовать тебя в своих интересах. Я не настолько ужасен, чтобы сделать подобное. Но я жестко трахну тебя, как плохую девчонку, когда ты окажешься в моей постели, где сможешь кричать так громко, как захочешь, и бар, полный придурков, тебя не услышит.
Я медленно моргнула. Мое тело все еще дрожало от его присутствия, от нашего разговора. Мою сексуальную жизнь до этого можно было легко охарактеризовать как ванильную. Со своим давним бойфрендов я такое даже не обсуждала, что уж говорить о бывшем школьном хулигане.
Который сейчас пытался притвориться благородным человеком. Придя в себя, я подняла руку, положила ему на грудь и толкнула. Сильно.
Я высокая, но не мускулистая. Броди крупный мужчина, накаченный. Если бы он захотел, то смог бы сопротивляться моему толчку. Запросто. Но он этого не сделал. Он позволил мне оттолкнуть его.
— Пошел ты, Броди Адамс, — выплюнула я, не в силах придумать ничего более оригинального.
А потом развернулась на каблуках и умчалась прочь, борясь со слезами гнева и стыда.
В последнее время я нарушила много обещаний, данных самой себе, но до этого момента я никогда не нарушала обещания, которое дала в восемнадцать лет.
Хотя меня регулярно называли ботаником — видимо, они не могли придумать более оригинального оскорбления для девочки в очках, которая не была полной дурой и серьезно относилась к учебе, — у меня не было привычки задерживаться после школы из-за каких-либо внеклассных занятий. Я не любила внеклассные занятия. Несмотря на то, что это добавляло баллов для поступления в колледж.
Моих оценок хватало для приличного колледжа. У меня не было иллюзий относительно «Лиги Плюща», что, на мой взгляд, слишком дорого и бесполезно для будущего, которого я хотела. Я не очень-то желала учиться дальше, но папа хотел, чтобы я поступила, и это был самый быстрый способ покинуть Нью-Хоуп.
Поэтому я записалась на единственное внеклассное занятие, которое не требовало от меня какого-либо общения: шахматный клуб. Были только я и студент по обмену из Колумбии, Рико, и он присоединился случайно. Шахматный клуб долго не просуществовал.
Я не грустила из-за этого. Говорила себе: ну ты попыталась, просто не получилось.
Подавала заявления во все колледжи, в какие только могла, использовала все шансы.
Мне было плевать, куда поступать, главное выбраться отсюда.
Я шла в обход через футбольное поле, чтобы добраться до парковки. За мной должна была заехать мама. Хотя к тому времени занятия уже закончились, я не хотела, чтобы кто-нибудь случайно увидел, как она заезжает за мной на своей шумной, отвратительной машине, из-за этого у людей было бы больше поводов дразнить меня. У них и так было достаточно поводов.
— Ты позоришь меня! — громкий и сердитый голос разнесся по полю.
Я находилась за трибунами, вне поля зрения владельца голоса.
Он показался мне смутно знакомым. Я не из любопытных, но все равно старалась не выдать себя.
И потом увидела Броди и его отца, доктора Адамса. Броди совсем не походил на того самоуверенного засранца, который прогуливался по коридорам школы, обнимая за плечи чирлидершу, и с ухмылкой на лице, как будто ему принадлежал весь мир.
Нет, он сидел на трибуне, в позе эмбриона опустив голову между колен.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — потребовал доктор Адамс.
Я удивилась. Очень. Доктор Адамс был моим врачом. Он был врачом практически для всех. Это маленький городок, и его очень уважали. Он был добрым, всегда улыбался, с ним было комфортно. Хотя моя мама однажды пыталась проверить эту теорию… Придя со мной к нему, чтобы поговорить о таблетках от прыщей и обильных месячных, и в конце концов она спросила, как это повлияет на мое либидо.
Моя мама была против большинства современных лекарств и категорически против того, чтобы я «портила свои гормоны» таблетками. Я же была категорически против того, чтобы в свои почти восемнадцать лет ходить прыщавой. Мне потребовалось много времени, чтобы убедить маму проконсультироваться в этом вопросе; она годами твердила, что я перерасту, что это естественно, и я по-прежнему привлекательна.
Она ошибалась по всем пунктам.
И я была бесконечно благодарна доктору Адамсу за то, что он нашел способ обойти все вопросы и опасения моей матери и прописал то, что поможет.
Я никогда не видела его красивое лицо таким покрасневшим, таким сердитым, особенно по отношению к сыну. Не то чтобы я наблюдала за ними. По понятным причинам я не посещала футбольные матчи. Но, к сожалению, я жила в маленьком городке, и мне время от времени доводилось видеть их, когда мы ужинали с семьей, когда я ходила в кафе с мамой.
Доктор Адамс всегда улыбался, с теплотой относился к сыну, который, по моему мнению, не заслуживал такого хорошего отца, и я всегда считала, что добрый человек, воспитавший такого засранца, был отличным объяснением термина «против природы не попрешь».
Броди вскинул голову, услышав слова отца.