Хотя я, будучи подростком, никогда не пробовала алкоголь. В нашем доме всегда было дорогое вино, и родители предлагали его с пятнадцати лет. Моя мама была «толерантна» в этом смысле.
Папа не употреблял крепкие спиртные напитки. Может быть, иногда немного вина. Но он не любил алкоголь, и я, как всегда, следовала примеру, желая заслужить его уважение, хотя он никогда не давал понять, что я должна что-то заслужить.
Несмотря на то, что папа редко пил, иногда выкуривал сигару по особым случаям, гулял в лесу и ел сытно, но полезно, он умер от сердечного приступа в шестьдесят лет.
С этой мыслью я допила остатки в бокале, морщась от жжения, но радуясь, что мои мысли перескочили в другое русло.
Только после того, как я допила напиток, мой взгляд скользнул по барной стойке. Осмелилась посмотреть, кто еще на местном водопое, нет ли знакомого лица.
Я никого не надеялась увидеть. Когда ты из маленького городка, учишься в маленькой школе и на тебя вешают ярлык персоны нон грата, даже «ботаники» не хотят видеть тебя в своей команде.
Но, как бы то ни было, я выжила, да?
Мое сердце замерло, когда блуждающий взгляд наткнулся на чужой, который, казалось, был прикован ко мне уже долго. От этого по спине побежали мурашки. И не совсем в плохом смысле.
Броди Адамс.
Он здесь.
Сидит за стойкой бара. К счастью, в другом конце, и бар длинный, но все равно близко.
Он не в форме.
На спинке стула висела кожаная куртка, а на самом мужчине была кофта «Хенли» с длинными рукавами. Она обтягивала его широкие плечи, плотно облегая мускулистые руки. Джинсы не совсем видно, но, готова поспорить, его задница в них тоже выглядела великолепно.
Именно тогда я поняла, что уже долгое время пялюсь на него, а он все еще пялится на меня. Он нахмурил брови, как будто пытался понять меня. Запомнить.
О да, потому что он забыл, кто я такая.
Я крепче сжала бокал и, прищурившись, перевела взгляд на мужчину рядом с ним.
Он был толще, старше и в целом выглядел потрепанным, но я тоже узнала его. Сэм Нортон. Еще один из моих мучителей. Он был особенно жесток.
И он смотрел так, что мне захотелось помыться.
Мой разъяренный взгляд встретился с взглядом Броди.
Его выбор собутыльника сказал то, что я и так знала: люди не меняются. Броди Адамс все еще был засранцем.
И, в отличие от своего приятеля, он не получил кармического возмездия в виде лысины и пивного живота.
Он тоже заслужил расплату за свои грехи. Если карма этого не сделает, придется мне.
УИЛЛОУ
Это была не самая лучшая моя идея. Даже близко нет. На самом деле, это худшая идея. Но я жаждала мести. К тому же я выпила довольно много виски. Оказалось, что виски делает меня безумной. И уверенной в себе.
Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным, а в Колорадо стояла зима, здесь всегда холодно.
К тому же я была пьяна.
И быстро приняла решение, когда увидела, что Броди направился в туалет. На мгновение мое сердце бешено заколотилось, когда он встал и посмотрел на меня. У меня мелькнула дикая мысль, что он собирается подойти ко мне. В его глазах была такая сила, что у меня внутри все сжалось.
Но нет, он был Броди Адамсом, а я — Чудачкой Уиллоу Уотсон. Он не стал бы разговаривать со мной в присутствии всех этих людей, особенно когда рядом с ним сидел его старый приятель.
Отсюда и родился мой план.
Я встала и последовала за ним.
В баре было многолюдно, и обычно это означало, что очереди в туалет длинные — в женский, а не в мужской, конечно, потому что мужчинам было проще почти во всех отношениях, — но по какой-то причине в этот момент я была единственным человеком в узком коридоре, который вел к уборным.
Я подождала, пока Броди выйдет, стараясь не встречаться взглядом с парой мужчин, которые прошли мимо меня обратно в бар.
Чуть не дала задний ход. Это глупый план. Но я чувствовала, что должна что-то сделать, поквитаться за прошлое, одержать хоть какую-то победу.
Прежде чем я успела передумать, из-за угла появился Броди. Он остановился как вкопанный, увидев, что я прислонилась к стене. Я оттолкнулась и, покачивая бедрами, направилась к нему.
— Уиллоу, — произнес он мое имя, растягивая буквы, его голос был глубоким и хрипловатым.
Никакого дружелюбного полицейского из маленького городка. Нет, сейчас это был другой человек.
— О, теперь ты меня вспомнил, — я старалась, чтобы это прозвучало дразняще и кокетливо, но получилось как раздражение.
На его лице появилось выражение, похожее на искреннее сожаление.
— Насчет этого, я должен…
— Ты ничего недолжен, — перебила я. — Прошлое осталось в прошлом, — я встала перед ним. — Я хочу поговорить о настоящем. О том, что ты пялился на меня весь вечер.
Я удивила даже саму себя. Эйвери, моя лучшая подруга из Лос-Анджелеса, начала бы хлопать в ладоши, увидев, как я себя веду.
Она всегда подталкивала меня к тому, чтобы я была более сексуальной, более уверенной в себе. И вот я здесь. Все, что для этого потребовалось, — это три порции виски и восемнадцать лет сдерживаемого гнева.