— Обожаю смотреть на этот пыл, детка, — пробормотал он. — Но не стоит растрачивать его на него.
— Я могу растрачивать свой пыл на того, кого сочту нужным, — поджала я губы.
Броди рассмеялся. Его смех стал одним из моих любимых звуков.
— Как пожелаешь, — он поцеловал меня в макушку.
— Будь добр, поведай мне свою историю, — попросил я.
Он вздохнул.
— Это не самая счастливая история.
— Как и моя.
Он погладил меня по рукам.
— То, что я не получил стипендию, оказалось к лучшему. Я всё равно стремился к чему-то большему. Хотел совершить что-то значимое. Хотел доказать, что я настоящий мужчина, кто-то более значимый, чем видел мой отец. — Он пожал плечами. — Это довольно банально — идти в армию, когда ты хочешь именно этого, но я был обычным, злым парнем. Однако я достаточно быстро стал мужчиной, пройдя базовую подготовку.
Сразу было понятно, что он служил. Его поведение и внешний вид выдавали в нём человека, который прошёл через многое. Казалось, что за его плечами скрывается нечто большее, чем просто участие в футбольных матчах и девушки из группы поддержки.
— Война оказалась совсем не такой, как я ожидал, — продолжил он. — Никакой славы. Черт, и никакого восторга, — он провел рукой по волосам. — Большую часть времени нам было до чертиков скучно, — он посмотрел вдаль, словно погрузившись в воспоминания. — Но потом всё изменилось, — его голос стал тише. — Я провёл там десять лет. Ушёл, когда мне пришлось передать награды моего друга его вдове.
Мое сердце замерло от боли, прозвучавшей в его голосе.
Я погладила его по лицу.
Он наклонился к моей руке и запечатлел поцелуй на раскрытой ладони.
— Я не знал, куда податься, и решил вернуться сюда, — сказал он. —
Все так просто, предположил я. Кроме отца, я люблю все в этом городе. Это мой дом.
Я прикусила губу. Для него это было просто. Конечно, у него было много трудностей, которые преследовали его, много страданий в прошлом, но он не связывал это с местом, где вырос, как я. Он говорил так, словно Нью-Хоуп был его убежищем, а я все эти годы рассматривала его как тюрьму.
Но я уже начала сомневаться в этом.
Я перевела взгляд на окно. Было слишком темно, чтобы разглядеть снег, покрывший деревья и окружающие нас горы. Я проводила дни на свежем зимнем воздухе, меня согревала кузница, мама приносила мне кружки теплого кофе. Я просыпалась без звуков города, без смога, перенаселенности, забитых автострад.
Я думала, что предпочитаю городскую суету, думала, что жажду ее. Но теперь, в тишине родного города, я задумалась, не искала ли городского шума, чтобы не слушать голоса в своей голове. Те, что говорили, что я должна отпустить свое прошлое.
Нельзя было сказать, что я отпускаю прошлое, учитывая, что в данный момент я была голой и путалась со своим школьным хулиганом.
Но я не задумывалась об этом…
— Итак, мы закончили с историями? — поинтересовался Броди. — Помнится, я обещал, что ты уснёшь с моим членом внутри, — он развернул нас так, чтобы моё обнажённое тело оказалось под ним, а его член прижался к моему входу.
Его губы коснулись моих.
— А я человек слова.
Так и есть.
Не ожидала, что такое может произойти, но я заснула с членом Броди внутри себя.
БРОДИ
На следующее утро я отвез Уиллоу к ней домой. Я не хотел выпускать ее из своей постели. Не хотел, чтобы она покидала мой дом. Но как бы мне ни хотелось трахать ее до беспамятства, у меня была работа, и я не мог её игнорировать.
Прошлой ночью я вдоволь оттрахал ее.
Видение ее раскрасневшегося лица, ее спины, выгнутой дугой, когда она кончала, — мой член затвердел от одной мысли об этом.
Что было сейчас совсем неуместно.
Я был на работе. Поэтому я сосредоточился. Сосредоточился на вещах, которые не заставляли мой член вставать. Например, на будущем. На будущем Уиллоу. Она не считала этот город своим домом, как я. Ее жизнь в Лос-Анджелесе была разрушена. Моя рука сжалась в кулак, при мысли об этом. А также от воспоминаний о её бывшем, которого я хотел бы похоронить.
Уиллоу Уотсон была не из тех, кто долго сидит сложа руки. Она уже вернулась в кузницу, в ее чертовой душе уже горел творческий огонь. В тот день, когда я встретил её по пути в город, она уже была полна энергии и энтузиазма, но в то же время в ней ощущалась некая усталость. Что-то, что говорило о пережитом поражении.
Теперь это осталось позади, уступив место суровой решимости и гордо поднятой голове.
Она добьется того, чего хотела. Я это точно знал. И она стремилась покинуть этот город.
Я размышлял над этой тревожной мыслью, когда в мою дверь постучали.
— Входите, — пробормотал я.
— Пришёл Сэм Нортон, хочет выдвинуть обвинения против шерифа за нападение, — сказала Ханна, мой заместитель, облокотившись о мой стол и прихлебывая, как я догадался, уже третий кофе за утро.