— Да ну вас, нашли чему веселиться, — в сердцах махнул непримиримый фанатик. — Ладно, вы как знаете, так и действуйте! А я всё это не приму! Не верю!
— Сейчас самое разумное — это создавать свою партию, — внезапно сказал Виктор. — Очень многое из манифеста социалистов заявлено. И мы можем возглавить этот процесс, если придём к власти через выборы в Госсовет, да и о губерниях не стоит забывать…
Следующие несколько дней прошли отлично — я стрелял из новых помповух и гонял по окрестностям Ливадийского дворца на самой крутой в округе тачке, катал Аликс, Мама́ и прочих «родственников», а после и чинил её вместе с приданной командой механиков.
Затем снова катал пассажиров — двух оставшихся при мне «дружбанов» Оболенского и Ухтомского. Не сказать, что они были какими-то ценными гениями, но… Но я всё же не спешил окончательно отделываться от прошлого Ники, желая иметь возможность получения дополнительной информации об окружающем мире.
На большее — не особо рассчитывал, но всё же в сравнении с прочими, эти двое были… или могли быть полезными… Так мне казалось… Эспер Ухтомский входил в правление Русско-Азиатского банка, и автоматически становился неформальной связью с французами. Кроме того, князь контролировал газету Санкт-Петербургские ведомости, что тоже было для меня важным в развернувшейся непрерывной печатной баталии. А Котя Оболенский просто оказался честным и дотошным счетоводом, и я поручил ему задачу независимого финансового контроля моих «бизнес-проектов».
И вот когда мы стояли рядом с автомобилем и наблюдали за тем, как механики натягивают на заднюю ось, слетевшую в очередной раз приводную цепь, эти два кадра решили воспользоваться моим отличным расположением духа. Вслед за Марией Фёдоровной они принялись упрашивать за Шереметевых — как же, ведь младший был когда-то «дружбаном» Ники! Да и вообще…
— Ладно, ладно, друзья… Прошу вас, хватит, — выставил я руки вперёд. — Ничего им не сделается, посидят до мая будущего года в имениях, подумают, что можно болтать, а чего нельзя… А в годовщину коронации я их по-отечески прощу.
— Но Ники, — продолжал гнуть своё Ухтомский. — Быть может, как-то можно…
— Как-то? Дай мне минуту… — я принялся снимать кожаные шофёрские перчатки, драматически тянув паузу.
На самом деле у меня был уже заготовлен спасительный билет для проштрафившегося вельможи.
— А знаете, что… Пусть Сергей Дмитриевич деятельно раскается… И тогда я немедленно сниму опалу.
— Деятельно? И что же ему следует предпринять?
— Пусть хорошенько вложится в мои предприятия… Решено! Эспер, я составлю список и передам тебе, как человеку, сведущему в делах. Пусть Шереметевы отечеству пользу принесут, и я забуду их глупый поступок…
Случились и ещё незапланированные последствия моего импровизированного автомобильного отдыха. Когда мы с Аликс проезжали по улицам Ялты, то закономерно вызывали ажитацию у публики. Во время одной из остановок на набережной вокруг быстро собралась толпа, и какой-то наглый репортёр выкрикнул:
— Ваше величество, несколько слов для Ялтинской газеты!..
— Почему бы и нет?.. — я решил поговорить и приказал окружавшей машину конной охране. — Пропустить.
Основной темой для беседы стал автомобиль — я, словно рекламный агент, подробно рассказал и показал все нюансы этого новейшего изобретения и даже дал журналисту сесть в салон и сфотографироваться. От такого августейшего аттракциона Аликс пришла в полнейшее изумление, а публика в восторг!
Надо сказать, что вскоре статья из Ялтинского листка была перепечатана во многих крупных газетах не только в империи, но и за границей. И где-то через полтора месяца после этого случая число заказов на автомобили Фрезе-Яковлева выросло в десять раз — все, у кого имелись деньги, хотели себе такое же авто, как у императора!
А к вечеру 18 августа пришла неожиданная печальная новость: выехавший в Крым министр иностранных дел князь Лобанов-Ростовский[83] внезапно умер в поезде от сердечного приступа… Вечерняя телеграмма совершенно выбила меня из привычной колеи — потеря ключевого министра накануне переговоров с кайзером и султаном создавала кучу проблем!
— Проклятье…
Обдумав произошедшее, я сразу же заподозрил убийство. Ну не бывает таких совпадений! После чего немедленно распорядился отправить Трепову телеграмму с указанием провести тщательное расследование! Искать диверсантов, отравителей, сектантов…
«Но что же делать…?» — я смотрел с террасы на ночное море и размышлял кого назначить в преемники.
После многочисленных раскладываний виртуальных пасьянсов я повернулся к молча ожидающим секретарям:
— Маврикий Фабианович, это по вашей части… Срочно вызовите сюда Шишкина[84], Нелидова и… Графа Игнатьева.
