— Я русский дипломат, — ответил Максимов на армянском. — Драгоман посольства Максимов Пётр Васильевич, прислан посредником для переговоров.
— И что хотят от нас европейские державы?..
— Мы предлагаем вам жизнь и свободу. Более чем удалось добиться, сделать уже невозможно. Завтра турки просто расстреляют вас из пушек.
— И как вы себе это представляете?.. — засов заскрипел, и дверь отворилась, из банка выглянул молодой армянин.
— Вы Бабкен Сюни? — спросил Максимов.
— Нет, меня зовут Армен Гаро, а Сюни лежит за вашей спиной[90]… Теперь я здесь главный.
Максимов обернулся, ещё раз посмотрел на разорванные останки и перекрестился.
— И что дальше? Что вы предлагаете? — напомнил о себе Гаро.
— Вас ждёт французский корабль…
За ночь кризис в Турции был разрешён — русский дипломат Максимов вывел дашнаков из банка и посадил на яхту. Жертв среди европейцев не было — и повода для немедленного вторжения не случилось. А значит, у нас появлялось время завершить комбинацию.
Все распоряжения по подготовке встречи были отданы, в Турцию ушёл быстроходный авизо с Нелидовым на борту. Выход в море яхты «Штандарт» в сопровождении «Трёх святителей» был назначен на первое сентября, и мне оставалось лишь ждать, занимаясь прочими государственными делами. Что было просто — к этому моменту мой бег от Петербурга привёл к тому, что в Крыму уже собралось изрядное количество кочующих чиновников. Иногда мне казалось, что я теперь хан новой Орды. Ха-ха-ха!
Во второй половине дня 27 августа наконец-то случилось устроить совещание по персидскому вопросу — иронически повторялась история с Либавой и Пойразом. Отказавшись от реализации планов в одном месте, я неизбежно приходил к выводу о выполнении того же самого в другом… Вместо немедленного продвижения в Корею и Китай я увидел отличные возможности в Персии.
Как выяснилось: к текущему моменту Персия уже находилась в значительной зависимости от России и Англии — русские имели влияние на севере, а англичане, соответственно, на юге. При этом у англичан не было серьёзных возможностей остановить наше дальнейшее продвижение — весь баланс держался лишь на договорённостях и воли русского правительства.
А позиции России были очень сильны — большой объём торговли привлекал купцов и финансистов и создавал благоприятное расположение местных кругов. Дело дошло до того, что с 1879 года в Тегеране была сформирована Персидская казачья бригада, которой командовали русские офицеры — и эта воинская часть была самой боеспособной в армии шаха!
Правда были и проблемы: в первой половине 1890-х годов бригада была в упадке из-за сокращения финансирования и внешнеполитических интриг, но к текущему моменту положение было выправлено усилиями нового энергичного командира полковника Владимира Андреевича Косоговского[91].
Последний действовал столь эффективно, что стал вхож в персидское правительство и принялся заметно влиять на тамошнюю внутреннюю политику
Начали мы без раскачки, я с ходу заявил присутствующим:
— Господа! В ближайшие 5–10 лет я желаю построить трансперсидскую железнодорожную магистраль и обеспечить России прямой выход в Индийский океан и второй транспортный коридор на юге, помимо проливов. Что для этого требуется?
— Государь! — Взял слово хоть и отставленный от должности главы С. Е. И. В. ИА, но и до сих пор обретающийся при мне Илларион Иванович Воронцов-Дашков. — В северной части страны мы имеем сильное экономическое и политическое влияние. Даже персидские таможенные сборы и те идут в нашу казну[92], а русские финансисты регулярно выдвигают новые проекты[93]. Но весь юг Персии во власти англичан, также Германия и САСШ постоянно пытаются отхватить свой кусок.
— Значит, на севере проблем не будет?
— Не будет, но…
— Насчёт юга я понял, подумаем… Я измерил пальцем по глобусу. Ха-Ха-Ха!.. Общая длина железной дороги более тысячи вёрст со сложными участками — пока мы можем начать работы по северному участку.
— Государь, — спросил Витте, — Нам потребуется порт на побережье?
— Верно, Сергей Юльевич. Необходимо будет проработать вопрос его аренды, конечно, мы должны учесть и долги шахского правительства перед нами. Это уменьшит затраты.
— Да, есть поле для переговоров. Но англичане…
— Этот вопрос, господа, за месяц не решить, но мы будем заниматься. — Я рассчитывал навалиться на южный участок пути после начала англо-бурской войны, но рассказать об этом, конечно, не мог. — Необходимо разработать план действий с таким расчётом, что строительство северного участка пути должно начаться не позднее 1898 года. Наша официальная позиция: дорога до Тегерана!
— Мы отправим разведывательные партии уже в этом году, государь, — сказал министр путей сообщения князь Хилков. — Разумеется, пока это будет сделано негласно — полагаю, что дипломаты ещё скажут своё слово.
— Согласен с вами, Михаил Иванович, — кивнул я министру.
— Всегда остаётся вероятность, что шах упрётся, — сказал новый министр иностранных дел Игнатьев. — Будем работать.
