— В вашей державе брат мой, готовят действительно наивкуснейший кофе. По моему мнению, это несомненный вклад османов в мировую культуру. Надеюсь, что когда-нибудь, мне удастся посетить вас с визитом и попробовать кофе в самом Стамбуле.
Абдул-Хамид слегка завис, явно пытаясь сообразить — о каком визите я толкую: о мирном добрососедском посещении русским императором султана или о нахождении оного императора в рядах оккупационного корпуса. Но всё же он с собой справился и, улыбнувшись, рассыпался в цветистых восточных речах и затем пригласил меня быть его гостем.
Кофе по-турецки взяли все трое, и дождавшись, пока стюарды покинут салон, начали серьёзный разговор. Я не стал тянуть кота за хвост и сразу же изложил все основные моменты своего предложения.
— Мы уже неоднократно обменивались мнениями в письмах, и я понимаю ваши опасения, брат мой. Между нашими державами было многое, но всё это ныне в прошлом. Наоборот, теперь мы заинтересованы в стабильности, нам нужны мир, процветающая торговля и действующая сейчас свобода мореплавания через проливы.
— Приятно это слышать, брат мой. — кивнул султан. — Но всё же вы просите очень многого.
— Увы, такова логика нынешних событий, брат мой. Я приведу доводы. Первое, как я уже сказал, нам требуется стабильность морских перевозок. Второе, нам нужна безопасность и гарантии того, что никто из третьих держав не проведёт в Чёрное море боевые корабли. Чёрное море — это внутренняя акватория двух наших империй, брат мой, остальные державы могут быть здесь лишь гостями. Третье, мы заинтересованы в пресечении возможной контрабанды и иных незаконных перевозок. Для достижения этих целей нам нужна уверенность в совместном крепком контроле над проливами.
— Совместном? — Не выдержал султан. — Но это немыслимо! Проливы принадлежат османам!
— Нас бы это устроило, брат мой. Мы готовы полагаться на крепкое слово вашей державы! Но, к сожалению, есть ещё иные заинтересованные стороны, и они не дадут нам спокойно жить и наслаждаться плодами морской торговли. Англия и Франция готовятся к интервенции в Турцию и планируют взять проливы под свой контроль!
— Что? Откуда вам это известно? — Абдул-Хамид аж привстал с кожаного диванчика, на котором сидел и слушал меня. — Вы заблуждаетесь, брат мой. Или вводите в заблуждение меня.
— Действительно, Ники. Откуда? Да, маркиз Солсбери в последнее время ведёт демонстративную политику давления, но они никогда не рискнут. Ведь есть ещё центральные державы и Россия! Они должны будут договариваться!
— Как вы думаете, кто стоит за недавним нападением на Оттоманский банк?
— Это были трусливые шакалы-дашнаки, брат мой, — резко ответил султан. — Которых вы, кстати, укрываете у себя.
— Не всех, брат мой. Далеко не всех… Недавно мы с вами стали свидетелями неудавшейся провокации, которая должна была стать casus belli. Да! Это так! — Надавил я голосом, видя, что султан вновь завибрировал. — Если бы вы, брат мой, дали волю своему гневу и расстреляли, как хотели, банк из артиллерийских орудий — то знаете, что было бы? Вас хотели спровоцировать!
— О чём вы говорите? Это ваше посольство предъявило ультиматум, дорогой брат, — зло прошипел султан. — Вы сами не дали свершить правосудие! А теперь говорите о взаимном доверии?..
— Наберитесь терпения, брат мой. Сейчас я закончу. Расстреляв банк из пушек, вы бы, несомненно, покарали преступников, но при этом убили бы некоторое количество европейцев — англичан, французов, немцев и иных. В этом и был план кабинета маркиза Солсбери — создать повод для интервенции! Если бы мои дипломаты не остановили вас, то уже сейчас вся Европа была бы возмущена, а Англия начала сколачивать коалицию. И это не просто голословные утверждения, брат мой. Вот доказательства.
Я достал из прихваченной с собой папки письмо и протянул его султану. Абдул-Хамид нервически огладил свою бороду и осторожно, словно ядовитую змею, взял в руки конверт.
— Что это, Ники? — спросил меня Вильгельм.
— Конфиденциальное письмо от маркиза Солсбери, кузен. Он отправил мне его, когда понял, что визит в Англию отложен на неопределённое время, и прислал курьера.
— И что же там?
— Я не буду лишать тебя удовольствия его прочитать лично, кузен[101].
Пока Абдул-Хамид знакомился с творчески «доработанным» моими людьми письмом на английском языке, я сделал несколько глотков воды, поданной к кофе, а затем посмотрел на настольные часы, которые стояли на одной из стильных пристенных тумбочек.
«Если они идут верно, то… Время же там берлинское?.. Простая арифметическая операция с часовыми поясами часто вводила меня в ступор… Особенно когда я волновался… А волноваться было за что! Итак, если часы идут верно, то я в графике! Ха-ха!»
Абдул-Хамид протянул письмо кайзеру и посмотрел на меня затравленным взглядом:
— Так это правда? Не могу поверить!..
— Увы, но это так, брат мой. Премьер-министр Великобритании маркиз Солсбери предложил мне совместно оккупировать зону проливов и установить там международный правовой режим. Кроме того, они планируют отторгнуть у вас Египет, а Сирию предлагают французам…
