Во-вторых, где-то читал, что те же зловредные японцы по результатам войны отжали себе Ляодунский полуостров, но потом в тему впряглись великие державы и отобрали трофей обратно. Ну и после этого Россия сразу же взяла этот самый полуостров в аренду, оскорбив таким образом, островных дикарей и создав себе геморройный, требующий обороны удалённый анклав[3].
И в-третьих, вроде как Германия отжала у Китая какой-то порт сразу после войны, и именно поэтому Китай пошёл на сближение с Россией и подписание договора[4].
Имея подобный багаж «знаний», да ещё и мучимый похмельем, я пришёл в малую гостиную Александрининского дворца, заряженным не только писяриком смирновской водки, но и бурлящими в голове идеями изменений условий союзного договора — ну на кой нам ляд этот Ляодун? Всё одно просрём!
В общем, находясь навеселе, я страстно желал вставить фитиля Витте и Лобанову-Ростовскому. Однако чуть не случилось наоборот, будь я менее осторожен — то фитиль вставили бы мне!
Как оказалось, планируемый к заключению союзный договор вовсе не предполагал аренду Ляодунского полуострова, а касался лишь взаимных обязательств о ведении боевых действий против Японии в случае, если эти островные макаки снова попробуют напасть на Китай. А когда я осторожно прозондировал Витте на предмет его соображений о приобретении будущего Порт-Артура, то он и вовсе высказался крайне отрицательно.
Оказывается, что Витте считал приоритетным максимально быстрое завершение строительства Великого Сибирского Пути, а всякие затеи с приобретением незамерзающих южных портов он полагал вредными авантюрами! Услышав такое, я аж протрезвел и предложил отдельно обсудить вопросы ускорения строительства железной дороги во Владивосток. После чего словил на себе странный взгляд от нового председателя кабинета министров[5].
Впрочем, Витте в долгу не остался: глава правительства вывалил на меня в раздражённом тоне свои соображения о том, что, кроме развития Владивостока, нам совершенно необходимо заняться созданием морского порта на Мурмане, и что следовало бы перераспределить финансовые вложения, делаемые в строительство порта в Либаве…
Услышав последнее, я аж закашлялся — лихорадочно думая про себя:
«А где вы все такие умные были в прошлый раз?..»
Постепенно наш разговор перешёл на общие темы внешнеполитической обстановки, и вот здесь прозвучали слова Лобанова-Ростовского о растущем напряжении между Испанией и САСШ и намёках испанского посланника о возможном посредничестве России в разрешении намечающегося кризиса.
К этому моменту я уже выпил три кружки чая с лимоном и, услышав знакомую тему, оживился. Ну ещё бы — кто не в курсе про первый опыт «американских подстав» для оправдания военной агрессии и вооружённой защиты «демократических ценностей»? Война между Испанией и САСШ началась со взрыва американского броненосца в порту Гаваны[6]. Изюминкой на торте было то, что в момент катастрофы на корабле были лишь негры. И ни одного белого господина!
Итак, услышав министра иностранных дел, я ожил. А ожив — почувствовал необоримое желание погреть руки на будущей войне и заодно немного подпортить вкус победы нашим добрым соседям по планете!
Доклад закончился полным одобрением действий Лобанова и Витте с моей стороны. Странно, да? Казалось бы, я должен был менять ситуацию, заставлять «местных хроноаборигенов» действовать по новым, передовым планам… Однако договор действительно был разумным — и ничего в нём менять не требовалось.
Когда министры оставили меня одного, появилась возможность спокойно обдумать услышанное. Перед Россией в полный рост стояла проблема развития Дальнего Востока. В прошлый раз её попытались решить за счёт приобретения незамерзающего порта на Ляодунском полуострове — кончилось сие плохо.
Но пока эти решения не были приняты, и даже более того, меня сильно удивило, что человек, на которого вешали всех собак и обвиняли в махинациях при освоении Порт-Артура и Дальнего, выступает противником этой авантюры. Более того, Витте, оказывается, высказывает вполне дельные предложения насчёт прекращения строительства военного порта в запертой Балтике.
Разговор этот меня сильно удивил, и даже где-то обрадовал — ведь ранее я полагал, что в руководстве империи процветают авантюристические взгляды на внешнюю политику, однако всё оказалось совсем не так. Безусловно, что-то в ближайшие годы должно было произойти… Изменилось же отношение к вопросам экспансии на Дальнем Востоке?
Ну да ладно, у меня собственная авантюра начала рождаться!
Будущая Испано-американская война… Американцы желали обеспечить господство в Атлантике и Тихом океане за счёт ослабевшей Испании — понятное и естественное в их положении желание. Насколько я себе представлял: Куба позволяла контролировать подходы к будущему Панамскому каналу, А Филиппины были удачно расположены в Тихом океане. В настоящий момент САСШ не являлись противником России, по крайней мере открытым противником… И портить с ними отношения из-за давно загнанной под шконку Испании смысла не было…
