Эллин, как и остальные девушки, перестала играть и уставилась на владыку. Он медленно приближался, с ленивым любопытством разглядывая каждую из них.
«Он выше, чем на картине», — отрешенно подумала Эллин, пристально глядя на владыку. Она не хотела на него смотреть, и все же смотрела — ничего не могла с собой поделать. Так притягивает к себе высота, когда мучительно страшно, и нет сил оторвать взгляд от бездны.
Владыка приближался, и Эллин только сейчас заметила, как тихо стало вокруг. Замолкли разговоры, шепотки, даже танцовщицы замерли.
Он выбирает, поняла вдруг Эллин, выбирает, кого из соловьев возьмет в свою постель сегодня. По ее коже пробежали холодные мурашки, а сердце гулко забилось от ужаса. Владыка и вселял страх, было в нем что-то порочное и смертельное. Пугающее сильнее, чем зал непокорных, сильнее, чем кладбище ночью, сильнее, чем смерть.
Владыка перебегал взглядом с одной девушки на другую. Остановился на арфистке, ухмыльнулся.
— А неплохие у меня соловьи. — с жуткой улыбкой произнес он и повернул голову, — хорошо работаешь, Рикар.
Эллин проследила за его взглядом и увидела Рикара, того самого проклятого Рикара, что похитил ее и привез сюда, в это кошмарное место! Охотник за пташками почувствовал взгляд и посмотрел на нее. Он узнал ее, Эллин поняла это по его выражению лица. Как же она хотела передать взглядом всю ту ненависть, что испытывает к нему, передать всю боль, что он принес ей и другим девушкам! Чтобы этот подлец почувствовал ее в стократ сильнее, чем она.
— Интересная скрипачка, — раздался хищный голос прямо у ее лица.
Эллин вздрогнула и повернула голову. Прямо перед ней стоял владыка и ухмылялся. Он прожигал ее холодным взглядом, от которого хотелось спрятаться, скрыться прочь. Она застыла, не имея сил отвести глаза.
— Интересно, куда ты смотрела, — лениво протянул он, — кто же мог показаться тебе интереснее, чем сам владыка?
Послышались вялые смешки, хотя Эллин не видела ничего смешного. Владыка обернулся.
— А, — произнес он, снова глядя на Эллин, — ты любовалась нашим охотником. Он красив, согласен. Думаю, многие пташки хотели бы оказаться в его объятиях, ведь так?
Он скрестил руки, выжидающе глядя на нее. Стояла тишина, пугающая и мрачная. Эллин молчала.
— Так?! — крикнул он так громко, что все вздрогнули. В его глазах плясали красные огни, и Эллин поняла, что как никогда ранее близка к погибели.
«Надо ответить, — ошалело подумала она, — надо ответить, пока он не разозлился окончательно».
— Нет, — хрипло ответила она, зачарованно глядя на него, как кролик на удава.
Владыка усмехнулся и сощурился.
— Отчего же ты так смотрела на него, птаха? Разве это был не взгляд вожделения?
Снова раздались смешки, и Эллин вспыхнула, но на этот раз не от смущения, а от гнева.
— Нет! Это был взгляд ненависти! Я ненавижу его! Ненавижу, — прошипела она, снова взглянув на Рикара. Тот ухмыльнулся, но какой-то кривой, фальшивой усмешкой.
Повисло пугающее молчание. Несколько мгновений владыка молчал, с суровым видом глядя на Эллин. А затем расхохотался, громовым, раскатистым смехом. Все гости тут же подхватили его смех.
Просмеявшись, владыка подошел к Эллин еще ближе. Она затаила дыхание.
«Сейчас он выберет меня и все закончится», — с ужасом подумала девушка.
Владыка сделал шаг вперед, пристально глядя в глаза Эллин…И резко дернул светловолосую арфистку за руку и протянул к себе.
— Ты выбрана, птаха, — без улыбки сказал он ей, — сегодня я опробую тебя.
Сердце Эллин замерло на миг и, сделав два гулких удара, снова забилось как прежде. Она почти не дышала и не шевелилась, глядя, как владыка тянет за собой покорную девушку.
«На одного соловья стало меньше», — с леденящим душу спокойствием подумала Эллин. Она была уверена, что арфистка этой ночью сгинет, как и сотни до нее. Ей было жаль, очень жаль ее. Она была счастлива, что владыка выбрал не ее.
«Кажется, мое сердце каменеет», — подумала Эллин и вдруг вспомнила про Ардела. Невольная улыбка расцвела на ее бледном лице.
Обратный путь она помнила смутно. Эллин мысленно возвращалась то к залу, где стоял проклятый Рикар, то прокручивала в голове, как владыка уводит арфистку, испытывая при этом противное облегчение. Ей было стыдно от этого, но она ничего не могла с собой поделать — казалось, стены и воздух в этом замке влияли на нее, делая более жесткой и черствой.
А, может, дело в колдовстве владыки, думала Эллин, подходя к дверям комнаты соловьев. И хотя в зале владыка вел себя как обычный человек (почти), Эллин чувствовала, что он не человек. Нет. Он иной. Но кто? И как сбежать из этого ужасного места?
В комнате царила пугающая тишина. Остальные девушки заметили, что с музыкального вечера вернулись не все. Молчание было красноречивее многих слов. Скорбь, горечь, облегчение и бессилие — все смешалось и витало в душном воздухе.