Эллин закрыла глаза и улыбалась, представляя все, что описывал Ардел.
— Чем они торгуют? — спросила она, не открывая глаз.
— Всем подряд. На Солнечной площади можно найти все, что пожелаешь, — ответил Ардел, — но я обычно ничего не покупаю, этим занимается моя домоправительница. Я прохожу площадь, аллею Забытых богов, здание театра и сворачиваю налево. Передо мной перекресток, прямо по дороге — мой дом, направо — улица развлечений.
— Куда ты направляешься? — тихо спросила Эллин.
— Зависит от настроения, — сказал Ардел.
Повисла пауза. Эллин пыталась представить дом Ардела. Как он выглядит, сколько в нем комнат, кто в нем живет. Затем — представила его в одном из домов утех, что бывают на каждой улице развлечений. Ей стало неловко, и она сама не знала, отчего сильнее.
— Хотел бы я провести тебя этой дорогой по-настоящему, — тихо произнес мужчина.
Эллин раскрыла глаза и вздрогнула. Ардел стоял напротив нее и внимательно разглядывал ее так, будто видел впервые. Взгляд его потемневших глаз выражал удивление, интерес, печаль…И что-то еще, сокрытое в глубине зрачков. Он склонился к ней — близко, опасно близко! По коже девушки побежали мурашки, а сердце ухнуло вниз, к животу.
Что с ней? Что с ней? Эллин пугали эти ощущения, но она и жаждала их. Она громко выдохнула и поднялась с валуна. С огромным трудом отвела взгляд от Ардела и посмотрела на неподвижное звездное небо. Сколько времени они здесь провели? Десять минут? Час? Ее могут хватиться, и все это плохо кончится для нее, не для него. Ардел ничем не рискует, ничем!
— Мне пора возвращаться, — произнесла Эллин. Он нахмурился и кивнул, сжав губы.
Они возвращались молча, и чем больше они отдалялись от сиреневого поля, тем угрюмее становилось молчание. Чем ближе становился сад владыки — тем сильнее отдалялись они друг от друга. Поднявшись наверх, они остановились у старого фонтана со статуей. Расстояние между ними сейчас было больше метра, и казалось, что они и не знакомы вовсе.
Между ними стояла незримая черта, отделявшая их друг от друга. Здесь Ардел не станет рассказывать ей, то видит за стенами замка, а Эллин никогда не будет слушать.
И все же…
Все же, несмотря на это, между ними была не только граница, но и тонкая нить. Их объединял общий секрет — тайное место и время, что они там провели.
Эллин с благодарностью кивнула Арделу и, подхватив подол воздушного платья, побежала в сторону сада соловьев. Давно стемнело, и ей редко встречались пташки или слуги. Но она ощущала на себе незримый острый взгляд, пронзительный до боли. Эллин огляделась. Вокруг не было ни души. Возможно, это сам владыка смотрел на нее через стены замка. Возможно, он уже знает, что к ней прикасался другой мужчина, и теперь ее ждет наказание. Возможно.
Она уснула моментально. Но глубокой ночью ее разбудил тот же женский голос, что снился не так давно.
«Третий лунный день наступил! Пора, дева, пора! — требовал он, — найди первый ключ!»
Девушка подскочила с кровати. Не думая, движимая каким-то смутным рвением, она встала. Накинула платье шаль и выбежала в сад. Стояла тихая ночь, все спали. В ее голове отчетливо всплыли слова из прошлого сна.
«Пойдешь на третий лунный день. За садом ласточек найдешь тропу, за ней ограда. Свернешь. Там сад лиловым станет вдруг. Ступай уверенно и зри: найдешь ты ключ».
Ее пронзила дрожь, и Эллин побежала, ведомая внезапным внутренним чутьем. Она пересекла сад, вышла за ограду. Прошла путь, следуя подсказкам из сна.
Вскоре сад изменил окрас в лиловый цвет, как и предсказал голос. Листья покачивалась, хотя стояла безветренная ночь. Стоило Эллин ступить на вымощенную черным камнем тропу, как листья злобно заколыхались. Многие оборвались с веток и налетели прямо на девушку, ее лицо, шею и руки.
Эллин поняла, что она на правильном пути.
Девушка раздраженно смахнула с себя листья и уверенно пошагала по тропе. Она ныла под ее ногами. Так, словно ее угнетала тупая, ноющая боль. Словно тропа была живой и угнетенной. Да, эта часть сада отличалась от остальных. Здесь все дышало колдовством, темным и древним. И эти лиловые ворчливые листья, и этот жалобный вой камней, и даже небо — все было будто некогда живым, а ныне заключенным в саду. И в предметах.
Впереди замаячил холодный тусклый свет. Эллин вдруг почувствовала сильное притяжение, словно невидимая нить тянула ее к источнику света. Настолько сильно, что сопротивляться было невозможно. Невыносимо. И она побежала.
Лиловые листья хлестали, камень под ногами ревел, и чем ближе к свету была Эллин, тем тревожнее становился сад. Да, это была запретная территория. Никому здесь бывать нельзя.
Эллин добежала и увидев, что же ее так тянуло, резко остановилась и тут же упала на колени. Она оказалась на небольшом участке выжженной земли. В центре его возвышалось широкое, старое дерево, словно состоящее из тысячи переплетенных между собой ветвей. Его листья, на удивление тонкие и мелкие, светились бледным лунным светом.
И дерево дышало. Ровным мерным дыханием, какое бывает у спящего.