А, может, эти сны были частью колдовства владыки. Но в глубине души Эллин знала, что это не так. После этих снов она чувствовала себя сильнее. Словно кто-то придавал ей сил.
Легче всего было, когда снился Ардел. Тот нежный Ардел, что смотрел с ней на звезды и рассказывал о себе. Обычно во снах он лежал рядом и гладил ее волосы, нежно касался лица, губ. Иногда он бессвязно шептал ей о любви, о том, как сильно тоскует. Эллин улыбалась, сжимая его руку, и говорила, что они будут вместе. Так она и просыпалась: стискивая простынь, словно это ладонь Ардела. Иногда ей даже казалась, что постель еще хранит тепло его тела. Но это был сон, всего лишь сон. Очередная жесткая иллюзия, которые так любил владыка.
Однажды она поняла, что это не сон. В одну из ночей Таэрлин не пришел, как обычно. Впрочем, серый человек в покрывале тоже не появлялся. Выпив воды, Эллин забылась каким-то тревожным, сумрачным сном. Ее то донимали видения о далеких краях и чудесных водопадах, то меняющиеся образы владыки. Эллин металась по постели, она угодила в один из вязких кошмаров, из которых никак не могла выйти.
Теплое прикосновение к плечу успокоило ее. Она проснулась, но не открывала глаз. И чувствовала: он лежит рядом. Чувствовала на себе его взгляд, его обжигающее дыхание, его такую болезненную близость. На этот раз он не пил, не истязал.
Нет. Он просто мягко проводил по ее лицу пальцем и что-то тихо говорил на незнакомом, явно древнем, языке. Поправил ее волосы, прикоснулся к шее, груди. Глубоко вздохнул и положил голову рядом с ней. И, судя по дыханию, заснул.
Эллин не сразу решилась открыть глаза, а когда открыла, то увидела, что владыка, сбросив с себя красные перчатки, спит рядом с ней. Просто спит, требовательно прижимая ее к себе. Она хотела выбраться из его хватки, но не могла. Несколько секунд она смотрела на его черные ресницы. Такие знакомые, до боли…Он вдруг дернулся во сне и прошептал ее имя. Крепко стиснул и, не открывая глаз, прикоснулся губами к ее шее. Эллин почувствовала, как в нее тонкой струйкой втекает энергия, живительная и теплая.
Веки девушки потяжелели, она тихо опустила голову и тоже заснула.
И впервые за очень-очень долгое время она прекрасно спала.
На следующий день кое-что изменилось. Проснувшись, Эллин увидела, что стены в ее камере изменили цвет. Из грязно-серого они превратились в синий, а лохмотья, что свисали с потолка, исчезли. Вместо них качались светильники на тонких цепях. Комната была та же — Эллин чувствовала это — но все вокруг стало иным.
Не таким жутким.
Девушка с тихим стоном поднялась с постели. На круглом столе, которого еще вчера не было, стоял поднос с едой. Она выпила воды и зашла в купальную. Там тоже все стало иным, светлым. Ванная была уже наполнена. Девушка сняла платье и погрузилась в горячую воду. Закрыла глаза, выдохнула. И впервые за долгое время почувствовала спокойствие.
Она лежала с закрытыми глазами до тех пор, пока не остыла вода. Когда Эллин открыла их, то увидела в проеме Таэрлина.
Он стоял, облокотившись плечом о стену и наблюдал за ней. Девушка вспыхнула и потянулась рукой за платьем, чтобы прикрыться.
— Нет, — сказал владыка, — не вставай. Мне нравится, как ты выглядишь сейчас.
В его глазах промелькнуло что-то такое, отчего у Эллин пробежали мурашки. В этот миг его слегка отрешенный взгляд, легкая улыбка показались до боли знакомыми. Она уже видела этот взгляд, когда-то давным-давно. Это мимолетное ощущение вызвало внезапную боль и горечь.
И это не было связано с его издевательствами.
Это что-то…
Мужчина прервал поток ее мыслей, рывком оказавшись около нее. Он сел на край ванны и потрогал воду. Пошевелил пальцами, и она тут же стала горячей.
— Скоро, пташка, — произнес он, глядя на Эллин прожигающим взглядом, — в Западных землях начнутся праздники. Владыка женится.
Сердце пропустило удар, и Эллин понятия не имела, почему ее это так взволновало. Может, он перестанет над ней издеваться? Отпустит или выпьет ее душу до капли, убьет?
— Сочувствую его будущей жене, — процедила Эллин сквозь зубы и попыталась встать. Таэрлин взял ее за плечо и силой вернул на место. Пробежался взглядом по ее телу и прикоснулся к груди. У Эллин перехватило дыхание. Кожу жгло от его прикосновений, и хотелось еще.
— Твой язык следовало бы отрезать за дерзость, — произнес он, сжав ее сосок. Эллин вскрикнула, и он довольно улыбнулся. — Но тебе еще предстоит спеть на моей свадьбе.
— НЕТ!
Собственный крик потряс Эллин до глубины души. Она почувствовала вдруг в себе столько силы, что с легкостью выпрыгнула из ванны, оттолкнув от себя владыку. Подхватив платье, Эллин выбежала в комнату и заметалась по ней, как зверь в клетке, в поисках выхода.
Выхода не было.
Она натянула на себя платье. Спина намокла от тяжести мокрых волос. Эллин хотелось кричать и плакать, и колотить стены, и она не знала, почему. Почему его слова вызвали такие реакцию?
«Почему он просто не убьет меня?»
Владыка вышел из купальни, с его темных волос стекала вода. Он пристально смотрел на Эллин, в глазах бушевало пламя.