Он устал. А ненависть, что веками питала его, стала сжигать, пожирать изнутри. И вдруг Таэрлин понял, что уже не хочет знать, за что и почему она его прокляла. Не хочет отмщения и ее боли. Не хочет ничего, кроме покоя, которого столетия как не было в его жизни.
Пусть же она будет свободной, в этой своей новой жизни, со своей этой скрипкой и тягой к музыке. Он проклят — навеки — да будет так! Конец пришел, и пора правильно распорядиться своей жизнью. Он сделал много зла. А человеческая его часть скорбела. Но довольно. Довольно. Пусть она живет. Пусть живут все. Потому он и отнял шкатулку у Эллин и спрятал в своем замке.
Оставалось немного. Свою жену он уже отослал, заплатив большую сумму отступных. Пташкам тоже сообщили о внезапной свободе. Многие рыдают, а Мелисса, которую он вернул из мира меж миров, не один час рвалась к нему, визжа на всю округу.
Владыка уже распорядился, чтобы им выдали что-то вроде приданого. Вскоре их развезут по домам. А что же касается его — то он останется просто ждать. Ждать и созерцать увядающие сады.
В комнату ворвалась его мать.
— Сын мой! — воскликнула она, подбегая, — я не понимаю! Почему ты их всех отпустил? Почему расстроил брак? Проклятие еще не пало, она не уничтожила шкатулку!
— И не уничтожит, — спокойно ответил он, стряхивая с себя ее руки.
— Я не понимаю, — процедила Изора.
— Я отпустил ее, — ответил Таэрлин и подошел к окну, — как и всех. А шкатулка сейчас там, где и должна быть — в моем замке.
Изора завопила. Вцепилась в Таэрлина и начала хлестать его по щекам.
— Нет! Нет! Ты не смеешь, не смеешь! Ты должен жить! Жить! Ты мой сын! — ее крики потонули в рыданиях.
Владыка бережно обхватил ее и стал поглаживать по голове. Рыдания стали затихать, и вскоре Изора успокоилась.
— Только мне решать, — сказал владыка, — и я решил так.
Вдали ударила молния, и внезапно все небо заполонило алыми тучами. Послышался звон разбитого стекла, и сотни птиц забили крыльями. Владыка нахмурился и подошел к окну. Пошел дождь. Мужчина услышал тихое пение, знакомое и далекое, как привет из прошлой жизни. Грустная улыбка появилась на его лице. Прогремела гроза, и ударила молния — прямо в грудь мужчины. Его тело рухнуло, а на лице застыла вечная, мертвая улыбка. Его сады увяли, и весь его мир, все его миры угасли в серой тьме.
Здесь заканчивается одна из историй. Старая история о жестоком мужчине и наивной девушке. История о ненависти и странной любви. Должен ли быть счастливый финал? Возможен ли он у тех, кто питал в себе столько ненависти, столько яда и обид? Для тех, кто любовь заменял страстью, а нежность — играми? Возможен ли счастливый финал для тех, кто проклинал не раз и не два, а много-много раз в своих мыслях ежедневно? Для тех, кто почти не задумывался о других, а думал только о себе?
Богиня Азуйра считала, что нет. Не возможен. Но для тех, кто все же отдался любви, кто выбрал другого — не себя — для тех все только начинается.
Окинем же мир глазами богини. Она смотрит сверху, из овального окна. И пусть Азуйру в мире людей называют старой богиней, погребенной богиней, все ж она — живее всех живых. Понятия нужны людям, не богам.
Итак, богиня смотрит в окно на мир. Приближает и окидывает взглядом всю панораму, видя одновременно десятки разных мест и событий.
Вот покои владыки, его бездыханное, обугленное тело распростерлось на полу, на лице, как мы помним, застыла улыбка. Рядом лежит с протяжным, полузвериным воем его мать. Она почти обезумела, еще час-другой — и ясное сознание навеки покинет ее, превратив в городскую сумасшедшую. Не высока ли цена для той, что придумала и создала зал непокорных? Нет, вполне разумна — так решает богиня.
Сады владыки завяли, кусты почернели, с деревьев облетела листва, и стволы обратились в прах. Статуи рассыпались, а стены исчезли. Пташки стали снова простыми девушками — рады они тому или нет — и многие не знали, что теперь делать со внезапно появившейся свободой.
Мелисса украла в суматохе кольцо и пару украшений и сбежала. Ей еще будет везти какое-то время — она под покровительством бога азарта и лжи. Но и ее настигнет жестокая расплата, но это уже не Азуйры заботы.
Шайла, скинув с себя ненавистные алые наряды, укуталась в плотный плащ Рэмина. Он держит ее под руку и, не веря своему счастью, ведет в город, в свой дом. Еще вчера они ждали казни от владыки, а сегодня свободны. У них все будет хорошо, хотя ссоры и ревность надолго поселятся в их доме.
Нэла, оплакав подругу, ушла в город. Там она проживет какое-то время. Поработает в таверне, скопит денег и уедет в столицу на север, где откроет свою. Она проживет долгую жизнь. Но богиню она почти не волновала.