Так вот, пангейский аналог снежного человека вместо того, чтобы, согласно жанру, припереть меня в какую-нибудь лесную берлогу необъятной квадратуры и кубатуры, сооружённую из стволов поваленных деревьев и лапника; заволочь в просторную нору, вырытую прямо в сугробе; втащить в глубокую нишу под скалой; или, на худой конец, даже дошагать до грубо построенного сруба из необхватных брёвен, принёс меня к охренительных размеров… космическому кораблю?! Ну а что ещё может быть с развёрнутыми панелями солнечных батарей, с дюзами, характерными формами обтекателей и прочим элементам конструкции, присущим данному виду летательных аппаратов?
Конечно, я не великая специалистка в данном вопросе. Однако, как ярая любительница почитать литературу, посмотреть фильмы и погонять компьютерные игры не только в стиле фэнтези, а также и научно-популярного жанра, авторитетно могу заявить, что зрю самый, что ни на есть, настоящий звездолёт! Честно признаться, затрудняюсь правильно определить класс судна — грозный это боевой крейсер, мирный транспортник, исследовательский борт либо ещё что-то — так он более чем наполовину погружен в ледяной грунт. К тому же, похоже, махина совершила аварийную посадку. Да плюс свой отпечаток наложили долгие годы (а то и века), которые ЭТО тут покоится. Но, судя по колоссальным габаритам даже той части, что возвышается над поверхностью ледяной пустыни, объект явно принадлежит к чему-то намного солиднее, чем разведчик, перехватчик, прогулочная яхта и прочая мелюзга, что крутится в пределах планетарной орбиты или пусть даже целой солнечной системы. Нет, здесь что-то более грандиозное, что-то, что в моём понимании, предназначено для длительных галактических путешествий.
М-да. С корабля, как говорится, на бал! Вернее, с маскарада средневекового магического фэнтези меня угораздило очутиться на судне эпохи техногрядущего. Блин. Так только я умею!
Как уже отмечалось, корабль, очевидно, потерпел крушение. И, очевидно, весьма давно. Тем не менее, некоторая часть его аппаратуры по-прежнему исправно функционировала.
Вопреки моей колоссальной продвинутости (в плане того, что, по сравнению с отсталыми аборигенами Пангеи, пришелице из двадцать первого столетия Земли, не понаслышке знакомой с такими терминами, как компьютер, радиоэлектроника, СВЧ-печь, сотовая связь и ещё с целой кучей всяческих достижений высокоразвитой технической цивилизации, типа лазерного сканирования сетчатки глаза, микрочипов, наноботов и т. д. и т. п.), Пушистик всё же мог дать мне некоторую фору в юзании фенек из далёкого фантастического будущего.
Подойдя к внешней переборке шлюзовой камеры, слегка утопленной в металлическом боку космического судна, дикий тролль, практически не глядя (наподобие того, как мы рефлекторно щёлкаем выключателем света у себя дома), хлопнул по какой-то кнопке. В ответ на его действие весело проиграла пятисекундная мелодия. Точно поручиться не могу, ибо в тот момент находилась в полубредовом состоянии, но на какой-то миг мне показалось, что это были первые ноты
Затем лохматое чудовище коснулось кожистой ладонью засиявшей оранжевым панели и замерло, помогая считывающему механизму быстрее провести процедуру идентификации. После того, как гиганта опознали, панель сменила окрас на зелёный, и опять пропиликала что-то приветственное из народного фольклора, а металлический женский голос (здесь моим озябшим мозгам снова померещилось, будто слова прозвучали на до боли знакомой родной речи) пригласил чудовище войти.
Сразу же после этого створки двери разъехалась. Но не как в лифте, а на все четыре стороны. Трёхметровый Мешок чуть пригнулся и, заботливо контролируя, чтобы его голозадая находка в свою очередь тоже не стукнулась о железную стену, ступил внутрь. И при этом окончательно взвинтил моё изумление до крайнего предела, прорычав (не на чистом русском, конечно, а насколько позволял его речевой аппарат, но вполне угадываемо):
— Большое спасибо, Вейкаррия!
Лепестки двери обратно съехались, и мы оказались в сравнительно небольшом — пару шагов в длину и столько же в ширину — отсеке корабля с вмонтированными в стены матовыми трубками, выполняющими роль светильников.
Великан снова выжидающе замер, а я, пользуясь моментом, приподняла голову и поинтересовалась тоже на языке Гоголя и Достоевского:
— Так ты умеешь говорить?
Здоровяк состроил удивлённую морду, видимо его поразило, что я тоже умею изъясняться на великом и могучем. Услышать, что именно он изрёк, не успела, так как загудели компрессоры, нагнетающие в отсек тёплый попахивающий озоном воздух со сладковатым лекарственным привкусом. Но, судя по кивку и шевелению губищ, монстр ответил: «Да».
— Что это сейчас было? Обеззараживание? — вновь полюбопытствовала я, когда стих шум.
— Так положено, — не совсем подтверждая, но и не опровергая мою догадку, сообщил Пушистик.
— А зачем? Разве на таком лютом холоде могут существовать микробы? Или это не противомикробная обработка? Тогда какая? Антирадиационная?
