— Так положено, — пожал плечами беловолосый и ступил в следующий отворившийся проём. Наверное, он и сам не знал.
— А что это вообще на место? Ты тут один живёшь? Как ты его нашёл? Кто такая Вейкаррия? Почему она назвала тебя Мешком? Это твоё имя? Куда ты меня несёшь? Можно я сама пойду? Ты же не мне друг, верно?
Мозг говорящего тролля не поспевал за потоком вопросов, которыми завалил его мой оттаявший язычок, и он раздражённо рявкнул, не особо соблюдая падежи и спряжения:
— Замолчать! Я не успевать за ты! Пусть подождали отец! Он все толковать сам потом! Пожалюйса, затыкаться чуть-чуть.
— Хорошо, «подождём твою маму, подождём твою мать!» — процитировала я всплывшую на задворках памяти некогда очень популярную на родине песенку. Глупую по смысловому содержанию, но весьма кстати подходящую к ситуации.
— Не правда так! Он не мама, а отец, — поправил меня собеседник и показал неприличный, но доходчиво всё поясняющий жест: — Он малчик, а не дэфочка!
Я обалдело взирала на гигантский средний палец и переваривала последнюю фразу, произнесённую явно с кавказским акцентом.
Хозяин перста истолковал мою реакцию на свой лад и нахмурился:
— Не ясно?
— Нет-нет, почему же? Теперь всё предельно ясно! Отец — значит папа, батя, тятя, предок, родитель мужского пола, — спешно согласилась я, мысленно умоляя создателя, чтобы этот болван не перешёл к более наглядной демонстрации анатомических отличий «малчиков» от «дэфачек».
К счастью, вдаваться в подробности монстр не стал. За мы довольно-таки продолжительное время пообщались на другие темы.
Напрасно я опасалась превратиться в свежезамороженный бутерброд для тролля. Как довольно скоро выяснилось, огромное и ужасное на вид существо, в лапах которого очутилась моя охлаждённая пупырчатая тушка (ага, ощипать ещё — так вылитый полуфабрикат! только не благородный бройлер, а тощая кура с синюшными лодыжками), на самом деле не опаснее добродушного циркового слона. Ну, или флегматичной деревенской коровы, кому что ближе.
Потом я ещё немного понаблюдала и изменила своё мнение, поскольку пришла к выводу, что беловолосая «гора» позиционирует себя перед Отверженным Магом не как слуга перед господином, а как сын перед отцом.
Не ведаю предыстории знакомства мерзкого старикашки с Мешком (почему-то злодей обращался к тому, кого я окрестила Пушистиком, по имени Мешок). Возможно, безумец в балахоне когда-то вылечил и приютил тяжелораненого тролля (не удивлюсь, если угодившего в капкан по вине спасителя). Или подобрал глупыша ещё детёнышем около погибшей самки (которую пред этим сам же и умертвил), после чего выкормил и вырастил. А может быть всё гораздо проще — приманил (не из жалости, а ради очередного эксперимента) и приручил ослабевшего в этих холодных голодных краях здоровяка вкусной и обильной пищей. Как бы то ни было, но наивное трёхметровое чадо совершенно искренне считало, что его «папка» всегда во всём прав. Соответственно, и сам Мешок будет поступать хорошо, если станет с максимумом старательности относиться к просьбам Отверженного негодяя.
Впрочем, так продолжалось лишь до встречи со мной. После незыблемый авторитет «родителя» в глазах «йети» всё же пошатнулся.
— О, дружище, запомните сегодняшний день! Этот поистине великая дата! — безумно древний безумный гений чему-то настолько безумно радовался, что прямо-таки светился от счастья. По-молодецки, чуть ли не вприпрыжку, он подбежал ко мне, по-приятельски хлопнул по плечу, и торжественно объявил: — У меня получилось!
— Что?! Что у вас получилось, друг мой? — улыбнулся я.
— Пожалуйте в мой кабинет, покажу! — предложил учёный.
— В кабинет? Разве не в лабораторию? — изумился я.
— Туда тоже спустимся. Но потом. Сперва хочу вас ознакомить с… ну, в общем, сами сейчас всё увидите.
— Звучит интригующе, — признался я. — Что ж, идёмте.
Рабочий кабинет Отверженного мага находился на минус третьем уровне. Обычно мы туда спускаемся на лифте, но перевозбуждённый хозяин затерянной во льдах цитадели явно не мог спокойно устоять на месте дольше пяти секунд, и мы воспользовались альтернативным способом.
Старик так бойко стучал ботинками по лестничным маршам, что я за ним едва поспевал, даже перепрыгивая через два ступеньки.
