– Да, я слышала про эту удивительную историю с картофелем, – кивнула графиня Ожельская. – Говорят, что этот овощ сейчас настолько трудно найти в Москве, что царь Петр удалился в дальнее имение, потому что испытывает некой дискомфорт, лишившись привычной еды.
– Так это правда? – сосед слева решил, видимо, меня добить.
– Что именно? То, что царь Петр жалует картофель и что его действие может подтвердить некая дама, про которую было написано в листах, или то, что он уехал из столицы, потому что не может обходиться больше без картофеля?
Они кивнули, и я закусил губу, чтобы не заржать. Люди никогда не меняются, и если высшие чины волновала внешняя и внутренняя политика, то народ попроще со смаком обсасывал новости про связанные с картошкой размеры члена и выносливости у русского царя, а также то, что тот подсел на картошечку, как на наркоту.
– Вы же приближенный графа Шереметева, фаворита царя Петра, неужели вы действительно ничего не знаете?
– Отчего же не знаю, конечно же знаю, – я внезапно поймал кураж. Двор Августа славился своей распущенностью в крайней степени, не удивительно, почему их такие вещи привлекают. Подцепив вилкой картошку, я отправил ее в рот, тщательно прожевал и только после того, как сглотнул, продолжил: – Все, о чем говорите, истинная правда. И мы все, глядючи на государя, стараемся употреблять сей овощ в достаточном количестве, чтобы не пришлось краснеть перед дамами. Я вот, например, ежедневно его употребляю, – произнеся последнюю фразу, я весьма откровенно посмотрел на графиню Ожельскую и медленно поднес ко рту еще один кусок картохи. Она слегка покраснела и одним глотком допила вино, тут же протянув руку с бокалом слуге за добавкой. Похоже, мне сегодня предстоит на деле доказывать полезность картофеля. Интересно, а как отреагирует Фридрих, когда узнает, что мы с ним почти родственники, потому что в наших постелях побывает одна и та же женщина? Не испортятся ли наши отношения? Хотя с графиней будет спать Петр Михайлов, а император Петр сейчас нервишки, связанные с тем, что картошка закончилась, лечит, так что тут возможны варианты. Ну и еще, надо поручить Петьке достать все новые выпуски юдинских газет, чтобы хотя бы представление иметь о том, что этот журналюга доморощенный в них про меня накатал и что сейчас смакуют в салонах Европы. А также разузнать, кто и на какие языки газету переводить удумал, и кто переводы эти печатает.
С графиней у меня не получилось ничего. Нет, я виноват в этом не был, просто она слегка перебрала спиртного, и, когда мы добрались до ее спальни, она упала на кровать и стала напоминать мне бревно, причем бревно, пропитанное насквозь алкогольными парами. Я и сам не сказать, что очень трезв был, но внезапно мне стало не до любовных утех. Тем более что, нагнувшись над ней, я ощутил запах тяжелых духов, которые, смешавшись с другими, не слишком приятными запахами, внезапно вызвали протест. А ведь я специально пил больше, чем обычно, потому что подозревал подобную реакцию собственного тела. Постояв над пьяно улыбающейся во сне молодой женщиной, я помотал головой и тихонько направился к выходу из комнаты. Нет, если бы она не отрубилась, то при известной доле сноровки, возможно, все бы и получилось, тем более что графиня не девочка, и можно было бы обойтись и без предварительных ласк, как бы цинично это ни звучало. Она была всего лишь незаконнорожденной дочерью Августа, одной из многих, кстати говоря, поэтому никакой охраны при ней не было, и никто не знал, что в ее комнату мы вошли вместе. Догадывались, конечно, как тут не догадаться, если мы уходили из бальной залы вместе, при этом графиня смеялась и висела на моей руке.
Нетрудно было догадаться, что при таком наплевательстве со стороны папаши графиня Ожельская не зря искала покровительства кронпринца Пруссии и даже тайком ездила к нему в Берлин. И не хватился же ее никто. Такие вот веселые нравы царили при этом польском дворе.
А еще мне интересно, для кого все-таки меня так сильно хранит провидение? Я же с такими раскладами скоро узду не смогу в руки взять из-за кровавых мозолей. Прыснув над собственными мыслями, я, покачиваясь, побрел к выходу из комнаты. По дороге зацепился за стул и растянулся на полу, благо покрытому пушистым ковром, так что обошлось без сильного грохота. Лежа на животе, я собирался с силами, чтобы подняться, но тут меня привлек тусклый блеск из-под ножки секретера, которая находилась сейчас прямо у меня перед глазами и до того, как я сумел сосредоточить на ней взгляд, сильно качалась из стороны в сторону. Любопытство сгубило не только кучу кошек, но и меня однажды оно не пощадит, я просто в этом уверен, говорил я сам себе, протягивая руку к привлекшему мое внимание блеснувшему предмету. Это оказался небольшой серебряный ключик. Кто прячет ключи под ножками секретеров? Только тот, кто не хочет таскать их с собой и хочет постоянно помнить, где он находится. И логично предположить, что этот ключ прекрасно подойдет к одному из ящиков секретера.
