Уже сейчас ему, а значит и мне, стало известно, что будет стоять на первом месте в требованиях французов при подписании брачного договора – ну тут сюрпризов никаких не ожидалось, это действительно был хотя бы нейтралитет Российской империи в отношение Польши и становление Лещинского королем. Снова, потому что Станислав уже занимал эту невероятно почетную должность. В свою очередь Франция гарантировала теперь уже свой нейтралитет в разборках России со Швецией и обещала сильно не пакостить, если начнутся осложнения с турецким диваном.
Я также попросил Румянцева поставить одним из пунктов отказ от притязаний на Камбоджу. Французы пожали плечами и обещали подумать. У них там пока не было интересов, а то, что эти интересы начнут сильно расти через каких-то пятьдесят-шестьдесят лет, они даже не догадывались, пытаясь на сегодняшний день переварить Канаду и весьма ловко захваченные острова в различных морях и океанах. Подозреваю, что переговоры будут долгими, но за эту неделю основные пожелания учтутся и будут переданы Шетарди через очередного помощника, которого отправят вместе с нами взамен слегка испортившемуся де Брильи.
В бальном зале, в котором проходила пьянка за здоровье отсутствующих молодоженов, было душно, несмотря на раскрытые окна. Невыносимо воняло очень несвежим потом и таким разнообразием различных духов, что, когда на небе зажглись первые звезды, а праздник все продолжался, и еще даже не было обещанного фейерверка, я почувствовал, что еще немного и где-нибудь рухну, потеряв сознание как самая чувствительная барышня.
Петьку окружили дамы, и он затравленно озирался по сторонам, ища поддержку и защиту, но я ничем не мог помочь другу, я и так весь вечер прятался за колонной, изображая ничего не понимающего чурбана, если кто-то из будущих придворных дам Елизаветы на меня случайно натыкался. Охота за всеми представителями русской миссии была объявлена нешуточная, даже за Румянцевым, которому уже полтинник стукнуло, что было достаточно солидным возрастом для этого времени. Русские были диковинкой, настолько редко встречающейся в столице Франции, что заполучить в постель хоть один экземпляр становилось для придворных дам делом чести. Особенно все оживились, когда на торжественной встрече нашей миссии удивленно увидели такое количество молодых офицеров сопровождения, да и вообще молодых русских дворян, самым старым из которых был граф Румянцев. Граф же Шереметев так вообще пользовался повышенным спросом, и это, кстати, его пока спасало – повышенный спрос порождал невероятную конкуренцию, и он всегда сумел бы отбрехаться, что просто не смог выбрать самую красивую розу из этого цветника. Сильно от французов мы в плане одежды не отличались, а пребывание при французском дворе хоть и недолго заставило нас вытащить из сундуков помятые парики, чтобы хоть таким образом защититься от насекомых.
Представляю, как мы будем чиститься на первом же привале по дороге домой. Как бы стричься коротко не пришлось, используя вместо ножниц кинжалы.
Но духота нарастала, и я бочком-бочком выскользнул через распахнутое французское окно в парк.
На меня сразу же обрушилась прохлада. Весна в конце апреля все еще не давала жаре окончательно обрушиться на Париж, делая жизнь в нем совершенно невыносимой. Так, например, ночи все еще были довольно холодными, и придворные не разъезжались по своим имениям, спасаясь от смрада большого города на лоне природы. Вдохнув полной грудью, я прошел немного по темной аллее, стараясь не уходить далеко, потому что про этот парк ходили различные слухи, и не все они были веселыми.
– Ох, это же были мои новые чулки, – раздавшийся неподалеку нежный женский голос заставил напрячься. Подсознательно я ожидал, что ему вторит мужской, но ничего подобного не происходило, и это было как минимум любопытно. – Да еще и кровь, ну почему я такая неуклюжая?
Любопытство усилилось, я сделал несколько шагов по тропинке, которая делала резкий поворот под углом в девяносто градусов, где я сразу же наткнулся на сидящую прямо на тропинке девушку.
– Что с вами приключилось, мадемуазель? – я присел на корточки, чтобы не напугать ее, возвышаясь всем своим немалым ростом.
– Ой, – она шарахнулась от меня и тут же всхлипнула, хватаясь за колено правой ноги.
– Тише-тише, я вовсе не хотел вас пугать, просто меня не учили проходить мимо попавшей в беду женщины, – я поднял руки в универсальном жесте, показывающем добрые намерения. – Я так понимаю, вы упали?
Она кивнула. В ярком свете луны парк выглядел все более интересным: одновременно зловещим и романтичным. А раздававшаяся из замка музыка лишь усиливала впечатления.
– Позвольте вам помочь, – я встал и решительно протянул ей руку. Она недолго колебалась, затем вложила свою маленькую изящную ладошку в мою ладонь, которую от мозолей не спасали даже перчатки. Хорошо хоть от настолько долгой верховой езды ноги колесом не выгнуло. – Здесь недалеко я видел беседку. Если вы позволите, мы расположимся там, и я помогу вам осмотреть повреждения. Они могут быть довольно опасными, знаете ли.
