Снег весело скрипел под ногами, сосульки поблескивали в солнечных лучах, и Катя подумала: «весна не за горами», хотя до той оставалось еще долго-долго, еще много темной ленинградской зимы, морозов и снега.
– Добрый день, Катюша, – произнес вкрадчивый голос над самым ухом.
Катя резко обернулась. Рядом стоял незнакомец и ласково улыбался.
– Кто вы? – воскликнула она. – Что-то случилось? С Татой?
Человек улыбнулся еще шире:
– Что вы, Катюша, почему сразу надо думать о плохом? Все с вашей Таточкой в порядке.
Катя выдохнула и посмотрела на него внимательнее. Ничем не примечательный человек средних лет, среднего роста, в обычной шляпе и пальто. Так выглядят все ИТР и даже некоторые рабочие. Лицо под шляпой приятное, даже благородное, с высокими скулами и четким решительным ртом.
– Кто вы и что вам нужно? – спросила она резко.
– Не бойтесь, Катюша, я не причиню вам вреда. – Он вежливо, но крепко взял Катю под локоть. – Давайте-ка мы с вами прогуляемся и спокойно поговорим.
– Кто вы? – повторила она, хотя уже понимала кто.
– О, трамвайчик! Ваш? Побежали.
Незнакомец галантно подсадил Катю на подножку, дождался, пока она оплатит билет, а сам махнул перед кондуктором книжечкой красного цвета. Кате он, впрочем, ее не показал, а быстро спрятал во внутренний карман пальто, обернулся и, снова взяв ее под локоток, сказал с приятной улыбкой:
– Побеседуем как друзья.
Когда трамвай подошел к Катиной остановке, он первым начал пробираться к выходу, не дожидаясь от нее сигнала, значит, знал, где она живет.
Незнакомец помог выйти сначала женщине с коляской, потом подал руку Кате. Она приняла.
За пятнадцать минут, что они ехали в трамвае, небо погасло, тени удлинились, и осталось совсем чуть-чуть до наступления сумерек. А снег все так же весело скрипел под ногами и ждал, когда зажгутся фонари, чтобы рассыпаться разноцветными искрами.
– Хороший денек, – собеседник снова улыбнулся, – легкий морозец, самая подходящая погода для дружеской прогулки. Верно, Катюша?
Незнакомец не обязан был знать, что она ненавидит, когда ее называют Катюшей.
Она пожала плечами:
– У меня дома еще много дел.
– О, тогда не буду вас сильно задерживать! Дом это святое! Итак, к делу. – Незнакомец огляделся и подвел Катю к школьной ограде.
Так они производили впечатление мирной семейной пары, ожидающей своего ребенка с какого-нибудь кружка.
– Мы наблюдаем за вами, Катя, и считаем, что вы можете принести пользу родине в качестве нашего внештатного сотрудника, – произнес незнакомец тихо и вкрадчиво, отчего Катя не сразу поняла мерзкий смысл его слов.
– Простите, нет, – быстро сказала она и попыталась вырвать руку, но у незнакомца оказалась железная хватка.
– Подумайте лучше, – продолжал он с той же любезностью.
– Поищите доносчиков в другом месте!
Незнакомец весело рассмеялся:
– Катя, милая, этого добра как раз хватает, не знаем, куда девать! Нам нужны такие сотрудники, как вы, умные, честные, умеющие критически мыслить и отличать антисоветскую агитацию от обычных разговоров.
– Я никогда не слышала антисоветскую агитацию, ни дома, ни на службе, ни в кругу друзей.
– А мы научим вас слушать внимательнее, и не друзей, а врагов. – Незнакомец снова огляделся, но народу вокруг них не было. В школе, видно, оставались только большие ребята, которые ходят без сопровождения родителей, а редкие прохожие спешили по своим делам и не обращали никакого внимания на обычную пару, занятую обычным житейским разговором.
– У меня нет врагов, – процедила Катя.
Она уже поняла, что жизнь ее кончена, но еще не почувствовала этого. Щеки еще пощипывало от мороза, еще приятно было смотреть, как опускаются сумерки, будто занавес в театре, и в доме напротив зажигаются высокие узкие окна. Таточка тоже зажгла торшер, поставила на примус картошку и заправила любимую кислую капусту Кати сахаром и постным маслом. А внучка, может, не придет сегодня домой, еще немножко подышит ленинградским вечером, и все исчезнет, и сумерки, и картошка, и свет в окне.
– Врагов советской власти, – произнес незнакомец торжественным шепотом, – вы сами видите, Катя, какое настало тяжелое время. Враги повсюду, буквально пронизывают общество сверху донизу! Как вы думаете, если бы у них везде не было своих людей, разве сумели бы они совершить злодейское убийство товарища Кирова?
Она снова пожала плечами.
– Масштаб преступления изобличает масштаб преступной организации!
Эти слова собеседник отчеканил так, будто уже произносил их с трибуны.
– У них везде свои люди, значит, и мы должны везде иметь своих, чтобы вовремя реагировать и не допускать больше таких чудовищных злодеяний!
«Враги Кирова убили, это чудовищно, а вы полстраны голодом заморили, это ничего. Это так и надо». В принципе, можно было сказать это и вслух, все равно пропадать, но Катя не хотела вступать в диалог с сотрудником НКВД.
– Катя, вы умны, решительны, способны на поступок. Главное, умеете держать удар.
– Вы мне льстите.
– Ничуть. Прежде всего, я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь – я вам не враг.
– Спасибо, поняла.
Незнакомец засмеялся:
