Хазефен Муери кивнул:
— Я лично прослежу за этим.
— Да, и еще одно. Проверь людей, которые собираются отправиться с караваном в Джиссо, ладно? Удостоверься, что среди них нет культистов. Будет хуже всего, если все это дело распространится и на Джиссо.
— Очень ценное указание, — отозвался Хазефен Муери.
Караван из Доинно в конце концов появился, опоздав больше чем на две недели. Среди клубов рыжевато-коричневой пыли по Южному Главному пути пронеслись одиннадцать фургонов под красно-золотыми знаменами.
В этот вечер состоялось огромное празднество: на площадях горели костры, до рассвета играли уличные музыканты, угощение и выпивка — в изобилии; люди почти не спали, кругом царило бурное веселье: Прибытие каравана в Джиссо всегда служило сигналом к необузданной радости, тогда как в обычные дни преобладало подавленное настроение; все выглядело так, словно явление купцов с юга раздвинуло великую каменную стену города, позволив теплым соленым ветрам тропиков пронестись по извилистым улицам. Но опоздание каравана, неуверенность, прибудет ли он вообще, сделало его прибытие более весомым, поводом для ликования.
К Саламану, в его личный кабинет дворца, вошел купец Гардинак Чейж, один из самых полезных агентов в Доинно. Это был пухлый, угрюмый мужчина, чей мех был странного серо-желтого оттенка, а рот свисал немного набок из-за некоторой слабости лицевых мускулов. Родившийся в Джиссо, большую часть жизни, однако, купец провел в Доинно. Он работал на Саламана на протяжении нескольких лет.
— В Доинно чудовищные беспорядки, — начал Гардинак Чейж. — Именно поэтому мы опоздали, по этой причине наше отправление было отложено.
— А… Ну, расскажи мне все.
— Вам известно, что мальчик по имени Кандали-мон, которого несколько лег назад из Доинно украли джики, весной вернулся в город и…
— Все это мне известно. Я также знаю, что он был убит вместе с капитаном городской стражи. Эти новости стары.
— Вам все это известно? — Гардинак Чейж некоторое время помолчал, словно собираясь с мыслями. — Очень хорошо. Очень хорошо, сэр. — Со двора доносились дикие звуки — нестройная игра на дудке и раскаты хохота. — Сэр, а вам известно, что в тот день, когда произошли оба убийства, дочь вождя Танианы сошла с ума и исчезла из города?
Это было что-то новенькое.
— Ее зовут Нилли?
— Да, Нилли Аруилапа. Сложная и непокорная девушка.
— Что, кроме непокорности и трудного характера, можно ожидать от ребенка Танианы и Креша? — СалаМан зловеще улыбнулся. — Я знал Креша, когда он был мальчиком и мы жили в коконе. Он был безумным ребенком, который всегда делал то, что запрещалось. Так Нилли Аруилана обезумела и исчезла? И причиной задержки вашего отъезда стал… траур?
— Нет, она не умерла, — сказал Гардинак Чейж. — Хотя, как я слышал, была близка к этому. Они нашли ее в болотах к востоку от города, в бреду и горячке, через несколько дней, но жрица вернула ей здоровье. Но, говорят, что в течение нескольких дней положение было крайне ненадежным. Таниана не могла ничем заниматься. Пока девочка лежала больная, ни одно государственное дело не сдвинулось с места. Наше разрешение на отъезд все это время пролежало на ее столе неподписанным. И Креш… он сам чуть не сошел с ума. Он заперся в башне, где хранит свои летописи и практически не выходил, а если и делал это, то ни с кем не разговаривал.
Саламан покачал головой.
— Креш, — одновременно с уважением и презрением пробормотал он. — Во всем мире нет разума подобного ему. Но допускаю, что человек может быть сразу и гениальным, и глупым.
— Есть еще, — проговорил Гардинак Чейж.
— Тогда продолжай.
— Я упоминал погибшего джикского эмиссара Кандалимона. В Доиппо из него начали делать бога. Ну по крайней мере полубога.
— Бога? — переспросил король недоуменно. — Что ты подразумеваешь иод богом?
— Алтари. Даже церкви для поклонения. Его считают пророком, носителем откровения… мне трудно объяснить кем. Это вне моего понимания. Сэр, единственное, что я могу сказать, что это культ. Мне это кажется абсурдным. Но это вызвало огромные волнения. Таниана, когда в конце концов смогла заниматься чем-то иным кроме своей дочери, отдала приказ о подавлении новой религии.
— Я считал ее более разумной.
— Совершенно точно — они процветают вопреки преследованию. Она смогла в этом быстро убедиться, так что первоначальный приказ был аннулирован. Охранники стараются обнаружить места, где поклоняются Кандалимону — между прочим, у них новый капитан стражи, некто Чевкиджа Эйм, молодой бенг, крайне честолюбивый и жестокий — искоренить их: оскверняют алтари, арестовывают поклонников культа. Но это невозможно — народ их не поддерживает. Поэтому преследование отменили, а число поклонников культа растет изо дня в день. Это происходит так быстро, что вы даже не поверите. Прежде чем покинуть Джиссо, нам пришлось поклясться, что пе являемся верующими.
— И что ты можешь рассказать об этой новой вере?
— Я уже говорил, сэр, что такие вещи не для меня. Единственное, что я понял, — она призывает сдаться джикам.
— Сдаться… джикам? — медленно и недоверчиво переспросил Саламап.
