— О, Накаба! Какое отношение имеют синеглазые к безумию, которое распространяется в нашем городе? Ты можешь мне это объяснить, Дыоманка?
— Налей вина, и я все объясню. Может, после этого ты пожелаешь послушать Зектира Лукина, может, даже прочитать написанную им книгу, а, Фихалиминион? Возможно, это успокоит тебя, раз уж ты так обеспокоен трудностями Доинно. — Дыоманка кивнул в сторону мясника — невысокого, плотного человека, от которого веяло огромной силой. — В наших беседах Зектир Лукин объяснил мне то, что я делал на практике всю свою жизнь, только не знал, как это назвать. Я познал абсолютное величие богов и их роль в наших судьбах. Они решают все, и мы должны с радостью подчиняться их воле, в противном случае нас ждет тоскливое существование. Так что мы должны принимать все — будь то мертвые звезды или джики, будь то новые странные религии или кровопролитие на улицах, будь, что угодно. То, во что' верят Зектир Лукин и его донущенцы — Лиспар Моэн и Геппилин, так же как и я, — приносит успокоение душе и спокойствие разуму. Я принесу небольшую книжку Зектира Лукина и стану распространять правду, которую она содержит, среди тех, кто пожелает слушать.
— Только этого нам и не хватало, — пробормотал Фихалиминион, мрачно уставившись на свой кубок с вином. — Еще одна религия.
Постучавшись, вошел Фа-Кимпибол. Саламан, допив оставшееся в бутылке вино, мгновенно очнулся.
— Кузен, ты хотел меня видеть?
— Да. Тебе удалось узнать какие-либо новости из своего города? — спросил Саламан. — Дочь Танианы сошла с ума? А сама Таниана так расстроена всем этим, что некоторое время не могла заниматься правительственными делами?
Мех Фа-Кимнибола поднялся, глаза засверкали.
— Да, — натянуто отозвался он. — Я это слышал.
— А ты слышал о новой религии, проповедующей любовь к джикам? Должен заметить, что причиной этого стало убийство эмиссара Кандалимона. Мои агенты в Доинно докладывают, что в Доинно его считают святым пророком, который умер из любви к Нации.
— У тебя весьма умелые агенты, кузен.
— Им за это платят. Они докладывают мне, что поклонники Кандалимона выступают за подписание договора с Королевой. Это правда, что они хотят пригласить в Доинно джикских миссионеров, чтобы те посвятили их в свои таинства?
— Кузен, почему ты задаешь эти вопросы мне?
— Потому что ты пообещал мне, что ваши люди будут сражаться, когда подойдет время, — четко проговорил Саламан. — То, что они теперь делают, — глупость, идиотизм.
— А, — вырвалось у Фа-Кимнибола, — так оно и есть.
— Кузен, это идиотизм.
— Но, полагаю, полезный идиотизм.
Король удивленно поднял глаза:
— Полезный?
Фа-Кимнибол улыбнулся:
— Разумеется. Миролюбивая фракция играет нам на руку. Они доводят все до крайности, которая их разрушит. Кузен, ты можешь себе представить, на что будет похож Доинно, если его наполнят джикские проповедники, которые будут щелкать и шипеть на каждом углу, а все будут только и делать, что твердить о Гнезде-связи и Королеве-любви; а по побережью будут свободно разгуливать джики, отправляясь навестить свои новые южные колонии.
— Кошмар, — содрогнулся Саламан.
— В самом деле кошмар. Но кошмар, из которого можно извлечь выгоду, если только в Доинно еще сохранились люди, которые не потеряли разума. А я знаю, что такие есть. — Фа-Кимнибол наклонился поближе. — От меня требуется заставить их увидеть картину, которую только что набросал тебе. Показать им, как джики пытаются подорвать наши силы изнутри. «Неужели вы не понимаете, — скажу я им, — что новая религия приведет нас прямиком в когти насекомых? Королева-любовь гораздо хуже, чем ненависть Королевы. По крайней мере, мы всегда знаем, когда имеем дело с ненавистью. А Королева-любовь и Королева-ненависть — это лишь разные маски одного и того же. Друзья, — скажу я им, — это смертельная угроза. Принятие договора означает раскрыть объятия врагам. Неужели вы хотите, чтобы джики опустошили Доинно так же как и Венджибонезу?» И так далее и так далее, пока этот новый культ не уйдет в подполье или совсем не исчезнет.
— А потом?
— А потом мы начнем распевать хвалебные песни войне, — отозвался Фа-Кимнибол, — благодаря которым сможем перенести атаку на врага, сохранив мир для Нации. Война против джиков! Наше единственное спасение! Война, которую ты и я должны тщательнейшим образом спланировать до моего отъезда. А затем я вернусь в Доинно и сообщу им, что Саламан — наш верный союзник; что он ждет, когда мы присоединимся к нему в этой священной попытке; что наши города должны объединиться против насекомых. В конце концов, нам надо просто договориться 6 начале войны. Она может быть вызвана любым крошечным инцидентом. Ты как думаешь, кузен? Может, нам только и не хватало этой новой религии джикских поклонников?
Саламан кивнул и рассмеялся.
Мальчик но имени Тикхарейн Туэрб прикоснулся к блестящему талисману Гнезда-хранителя и произнес:
— Если бы он только мог показать нам Королеву, Чиа Креун! Может, с его помощью нам удастся ее увидеть? Например, если одновременно использовать и талисман, и внутреннее око.
