— Да, сэр. Приняв Королеву-любовь, сэр, — чтобы это не означало. Вам известно, что мальчишка Канда-лимон принес предложение о мирном договоре с джиками, на основе которого мы должны с ними поделить континент, с границей…
— Да, мне об этом известно.
— Так вот, руководители культа призывают к незамедлительному подписанию договора. Более того — к установлению регулярного мирного общения между городом Доинно и землей джиков; и среди нас станут жить джики, известные как Гнездо-мыслители, как этого требует договор, — чтобы мы смогли понять их священное учение, осознать разумность Королевы.
Саламан выпучил глаза:
— Это безумие.
— Да, милорд. И именно поэтому караваи опоздал, потому что все это витало в воздухе. Возможно, сейчас все стало намного спокойнее. Когда мы уезжали, дочь вождя явно поправилась — между прочим, говорят, что она возглавила новый культ, но не исключено, что все это только сплетни, — и это дало Таниане время снова заняться правительственными делами. И Креш появился вновь. Возможно, все приходит в норму. Но позвольте признаться, сэр, что прошедшие недели были крайне тяжелыми.
— Могу себе представить. Что-нибудь еще?
— Только то, что мы привезли одиннадцать фургонов великолепных товаров и — забегая вперед — надеемся, что визит будет приятным.
— Хорошо. Возможно, Гардинак Чейж, мы побеседуем завтра. Я хотел бы услышать все это еще раз, при дневном свете, и посмотреть, покажется ли оно тогда мне реальным. — Он сморщился и поднял руку: — Заключить мир с джиками! Пригласить их в Доинно, чтобы они смогли обучить их своей философии! Ты можешь в это поверить? — Он потянулся к кушаку и, достав кошелек, наполненный разменными единицами города Доинно, протянул его Гардинаку Чейжу. Шпион ловко подхватил деньги и салютовал. Его обвисший рот слегка приподнялся, что, должно быть, означало улыбку, и он вышел из комнаты.
В ту же ночь в таверне, расположенной в другой части города, Эспсресейджиот, Дыоманка и несколько человек из команды Фа-Кимнибола, встретились с вновь прибывшими. Час был поздний. Вино текло рекой. Все они были старыми друзьями: Люди из окружения Фа-Кимнибола часто сопровождали купеческие караваны между двумя городами. Среди приехавших был и брат Эспересейджиога, Фихалиминион, который разбирался в зенди практически так же, как сам Эспсресейджиот.
В компании был и местные — шорник Геппилин, мясник Зектир Лукин и Лиспар Моэн — женщина, занимавшаяся изготовлением великолепной фарфоровой посуды. Друзья Дыоманки тоже присутствовали здесь. Новые друзья.
Некоторое время Фихалиминион рассказывал о неожиданном потоке удивительных событий в городе Доинно: убийствах, исчезновении и последующем безумстве дочери вождя, о появлении нового культа Кандалимона. Рассмеявшись, он произнес:
— Это словно конец мира. Все сразу стало таким странным. — Он покачал своей покрытой шлемом головой. — Но почему я смеюсь? Это не повод для веселья!
— Нет, повод, — возразил Дыоманка. — Когда все так скверно, остается лишь смеяться. Если боги насылают на нас несчастья, что еще мы можем делать как не смеяться? Слезами горю не поможешь. По крайней мере, смех обращает наши невзгоды в веселье.
— Дыоманка, ты всегда был насмешником, — сказал квартирмейстеру Фихалиминион. — Вы ничего не принимаете всерьез.
— Напротив, братец, — сказал Эспересейджиот. — Дьюманка — самый серьезный человек из всех мне известных, несмотря на эту непристойную насмешку.
— Ладно, пусть он будет серьезным, когда пожелает. Происходящее в Доинно весьма серьезно, и вы сможете в этом убедиться, когда вернетесь домой. В сотнях лье от Доинно смеяться легко.
— Братец, он не хотел никого обидеть! Неужели ты не понимаешь, что это его манера общения? Он лишь играет словами.
— Нет, — отозвался Дыоманка. — Я не делаю ничего подобного.
— Нет? — нахмурившись, спросил Эспересейджиот.
— Я был серьезен, когда эго требовалось, мой друг. Дайте мне возможность, и я все объясню.
— Все мы растрачиваемся на пустую болтовню, — проворчал Фихалиминион. — Вместо этого мы могли бы выпить.
— Нет. Дайте мне одну минуту, я не считаю это тратой времени, — произнес Дыоманка, и все удивленно обернулись к нему, потому что никогда не слышали прежде, чтобы квартирмейстер говорил так торжественно. — Я сказал, что мы должны смеяться, когда боги насылают на нас несчастья, и это лучше, чем слезы, — я считаю, что в этом прав. Ну если не смеяться, тогда пожать плечами, потому что, из стенаний ничего хорошего не выйдет. Эти люди здесь…
— Хватит, Дыоманка, — немного резко перебил Фихалиминион.
— Прошу вас, еще пару слов. Вам известны эти трое — Зектир Лукин, Лиспар Моэн и Геппилин? Разумеется, нет. А я их знаю. И позвольте мне сказать — у них есть разум. Нас многие учат, как правильно поклоняться богам. Ты когда-нибудь задумался, добрейший Фихалиминион, почему народ с темно-синими глазами принял свою участь с такой легкостью, когда боги послали мертвые звезды, чтобы разрушить их мир? Всем известно, что синеглазые могли отвергнуть их нашествие, если бы захотели, но…
