Не исключено, что причина желания Хазефена Муери кончить с ним связана и с Нилли Аруиланой, а не с дурным влиянием на детей, — к чему Хазефену Муери так тревожиться о джикских бреднях его больше беспокоил тот факт, что девчонка и Кандалимон — любовники. Вне сомнений, Хазефен Муери не мог смириться с этим. И пришел к нему, зная, что он справится с этим делом лучше кого-либо другого. Кто заподозрит капитана стражи в подобном преступлении? Кто сможет допустить хотя бы такую мысль?
Он все не мог решить, какое запросить вознаграждение. У него будет сильная позиция в этой сделке. Стоит произнести одно слово, и в городе разразится скандал: наверняка они понимали это. Разумеется, он захочет обменных единиц. Целый бушель. Более высокий чин. И женщину — разумеется, не Нилли Аруилану, они никогда не смогут предоставить ее ему, да и никто не сможет, но существуют и другие женщины знатного происхождения, которых заполучить гораздо проще, — да, они смогут позволить ему иметь одну из них, по крайней мере, на время.
Да.
На какой-то миг в сознании Кьюробейна Бэнки все начинало принимать ясные очертания.
Он поднялся, взгромоздил на голову свой шлем и тем самым закончил свое утренний туалет. После чего карета службы безопасности доставила его на стадион, и под легким ливнем он просмотрел церемонию открытия и несколько первых состязаний. При этом председательствовала Таниана. Рядом с ней находилась Нилли Аруилана. То, что последняя находилась без Кандалимона, облегчало задачу. „Как она прекрасна“, — подумал он. Промокший насквозь мех подчеркивал каждую линию ее тела. В ложе вождя вместе с ними находился и Креш, который рассеяно следил за происходящим, словно даже и не пытался скрыть свою скуку. Но Нилли Аруилана была возбуждена, ее глаза сверкали, и она о чем-то болтала.
Он понаблюдал за ней, насколько это было возможно, и отвернулся. Он не мог смотреть на нее дольше. Слишком расстраивала, слишком тревожила эта недосягаемая красота. При виде ее у него переворачивалось все внутри.
Спустя какое-то время снова пошел дождь. Он покинул стадион через одни из подземных ворот и вернулся в центр города. В этот час Кандалимон обычно прогуливался, проходя по Муери-Уэй к парку. Кьюробейн Бэнки приготовился. Он затаился у входа извилистой аллеи как раз возле Дома Муери: десять минут, пятнадцать, полчаса. На улице было безлюдно. Почти все присутствовали на Играх.
А вот и сам молодой человек.
— Кандалимон? — мягко окликнул Кьюробейн Бэнки.
— Кто? Что?
— Меня прислала Нилл и Аруилана. С подарком ее любви.
— Я тебя знаю. Ты Кьюро…
— Правильно. Иди, я отдам его тебе.
— Она сегодня на Играх. Я намеревался отправиться к ней.
— Вместо этого ты отправишься к своей Королеве, — воскликнул Кыоробейн Бэнки и накинул на шею Кандалимона шелковую удавку.
Эмиссар сопротивлялся, пинаясь ногами и локтями, но все это оказалось бесполезным против огромной силы Кьюробейна Бэнки. Последний затянул потуже шнурок. Он представлял, как руки этого мужчины касались груди Нилли Аруиланы, как его губы приникали к ее губам, и его хватка усилилась. В какой-то миг Кандалимон издал резкие джикские звуки, а может, это были просто предсмертные крики. Его глаза выкатились. Губы почернели, а ноги ослабли. Кьюробейн Бэнки опустил его на землю и затащил поглубже в аллею. Там он его и оставил, прислонив к стене словно пьяного. Кандалимон не дышал. Намотав шелковую удавку на руку, словно это было украшение, Кьюробейн Бэнки вернулся к своей карете, которую оставил за три улицы от места преступления. Спустя полчаса он был уже на стадионе. Он удивился своему спокойствию. Но все прошло как по маслу: вне всяких сомнений, все было сделано профессионально, быстро и чисто. И тем лучше, что избавились. Теперь в городе стало чище.
Хазефен Муери находился в одной из величественных лож Президиума возле центрального прохода. Кьюробейн Бэнки посмотрел на него и кивнул. Ему показалось, что Хазефен Муери улыбнулся, однако он не был в этом уверен.
Он занял свое место в простом секторе и подождал, пока его пригласят в ложу Хазефена Муери.
Вызова не было достаточно» долго. Все гонцы принимали участие в забеге на длинные дистанции, потом в прыжках в длину и теперь готовились к эстафете. Но в конце концов Кыоробейн Бэнки узнал в одном из появившихся мужчин слугу Хазефена Муери.
— Капитан стражи? — обратился он.
— В чем дело?
— Меня прислал принц Хазефен Муери с наилучшими пожеланиями. Он надеется, что вам понравились Игры.
— Очень понравились..
— Принц приглашает вас распить с ним бутылочку вина.
— Сочту за честь, — отозвался Кыоробейн Бэнки.
Спустя какое-то время он понял, что человек вел его не в сторону центрального ряда лож, где находились аристократы. Более того, он уводил его по дальнему дугообразному коридору, который огибал стадион.
