— Почему я должен верить вам на слово? — спросил Марселу. — Ведь вы могли просто прочитать газмету и придумать эту историю. А я должен вам сразу выложить деньги?
— Нет, вы ничего не должны, — ядовито усмехнулся Корреа. — Наоборот, вы вправе не поверить мне. А вот полиция, думаю, отнесется к моим показаниям с большим доверием.
— Ладно, я заплачу вам. Только оставьте ваш адрес и телефон — вы можете мне понадобиться.
Достав из сейфа пачку банкнот, Марселу протянул их таксисту, и как раз в этот момент в кабинет вошла Карина.
— Ох, папа, прости. Я не знала, что ты занят.
— А где Розанжела? Почему она тебя не предупредила? — рассердился Марселу.
— Видимо, отлучилась на минуту.
— Да я уже ухожу, — сказал Корреа, засовывая деньги в карман. — Звоните, если буду вам нужен.
— Кто это? — спросила Карина. — Странноватый тип.
— Один таксист. Он здесь работал, и ему кое-что с нас причиталось.
— А разве он не в кассе должен был получать свою зарплату?
— Карина, ты задаешь много ненужных вопросов, — сделал ей замечание Марселу. — Скажи лучше, зачем я тебе так срочно понадобился.
— Мне нужен твой совет. Я обещала Тонику, что не буду больше сниматься для рекламы, но теперь Клаудиу считает меня предательницей: по моей вине у него срывается выгодный заказ. Что мне делать, папа?
— Ты подписывала контракт на этот заказ?
— Да.
— Ну тогда и думать нечего, — рассудил Марселу. — Надо выполнить прежние обязательства, н потом уже решать с Тонику, сниматься дальше в рекламе или не сниматься.
— Какой ты умный, папочка! — поцеловала его Карина. — Я тоже считаю такое решение справедливым, но как это вдолбить Тонику? Он такой упрямый! Ладно, попытаюсь его уговорить!
Упоминание имени Изабеллы в криминальной хронике принесло большие неприятности Кармеле: с Адреану она помирилась, но его отец прямо заявил, чти не хотел бы оказаться замешанным в скандале, связанном с семейством Феррету. Это означало, что ни о каком браке между Кармелой и Адреану не могло быть и речи, по крайней мере до той поры, пока полиция не снимет все обвинения с Изабеллы.
Кармела опечалилась, но в ней жила уверенность, что Изабелла все же не способна на убийство, а потому рано или поздно они с Адреану поженятся.
Адалберту она прогнала в тот же день, когда узнала от Соланж об устроенной им мистификации в мотеле.
Покаянные речи и страстные признания в любви не помогли Адалберту — Кармела была неумолима, — и он вынужден был принять свой жребий.
Когда же, упаковав чемоданы, он зашел попрощаться с Филоменой, та категорически запретила ему покидать дом в такой сложный для Изабеллы момент.
— Вам обоим наплевать на бамбину! — гневалась она. — Кармела опять бегает на свидания к своему юнцу, а ты и вовсе решил умыть руки. Тебе все равно, что будет с бедной девочкой, на которую ополчилась полиция.
— Так решила Кармела, — пробубнил в свое оправдание Адалберту. — Да и наша дочь не слишком нуждается в родителях. Только к твоему мнению она еще как-то прислушивается.
— Не надейся свалить все проблемы на меня, — отрезала Филомена. — Я одна их не вынесу. Ты будешь жить в этом доме до тех пор, пока этот наглый следователь не оставит бамбину в покое!
Так, к большому неудовольствию Кармелы, Адалберту остался в доме Феррету.
Разговор с Робервалом Корреа окончательно выбил Марселу из колеи. У него теперь не оставалось сомнений в том, что именно Изабелла застрелила Андреа.
Разъяренный, он ворвался в гостиную и, спросив у Филомены, где Изабелла, помчался в спальню. Филомена, напутанная его устрашающим видом, на всякий случай тоже подошла к комнате Изабеллы и услышала из-за двери, как Марселу обвинял жену в убийстве Андреа.
— Ты застрелила ее из моего пистолета, затем столкнула машину в воду и как ни в чем не бывало вернулась на такси к кинотеатру. Но таксист тебя запомнил, и, если он пойдет в полицию, ты отправишься в тюрьму!
Слышать такое Филомене было не по силам, и, нарушив правила приличия, она без стука вошла в спальню Изабеллы.
— Что ты несешь? Как ты смеешь мучить бамбину? — набросилась она на Марселу.
— Да эта бамбина застрелила человека! — в отчаянии закричал он. — Неужели ты этого не поняла, Филомена?
В такой накаленной обстановке хладнокровие удалось сохранить только Изабелле. Она объяснила Филомене, что Марселу расстроился из-за самозванца-шантажиста, который конечно же все свои показания высосал из пальца.
Филомена сразу ухватилась за версию Изабеллы и вновь ополчилась на Марселу. Он не стал что-либо доказывать ей и просто ушел из дома куда глаза глядят.
В таком состоянии ему оставалось только напиться, что он и сделал в ближайшем ресторанчике. Но и это универсальное средство, увы, не помогло, и тогда Марселу поехал к человеку, который всегда выручал его в трудные минуты, — к Зе Балашу.
Едва держась на ногах, он вошел в дом, где прошло его детство, и обратился к Зе Балашу так, как давно уже к нему не обращался:
— Отец, прости, я пьян... Но мне нужна твоя помощь! Пойдем в ресторан к Ане, еще немного выпьем.
— Мне кажется, ты и так уже перебрал, — заметил Жозе, но просьбу Марселу выполнил.
