Но Адалберту с Филомелой знали характер Кармелы: она не выдержит и поедет. Так оно и случилось. Они вместе наблюдали из окна, как без четверти пять Кармела почти выбежала из дому, села в машину и уехала. С этой минуты Филомена, испытывая злорадное удовлетворение, стала с нетерпением дожидаться сестрицы.
Между тем первой в мотель приехала Соланж. Войдя в сорок пятый номер, она разделась и, напевая, отправилась в ванную. Вся эта история ее страшно забавляла. Такую роль ей еще никогда не приходилось играть.
Вскоре пришел и Адреану и, услышав плеск воды в ванной, постучал:
— Кармела, я уже здесь! Очень соскучился, дорогая.
Соланж затаилась и ждала. Не выключая душ. Она приоткрыла дверь и украдкой наблюдала за Адреану. Он снял рубашку и безмятежно растянулся на тахте. Раздался робкий стук в дверь, и Соланж поняла — скоро ее выход.
— Кто там? — недовольно крикнул Адреану.
Кармела, поставив свою машину в стороне от входа, видела, как он подкатил на мотоцикле. Сердце ее сжалось от дурных предчувствий. Она хотела было развернуться и уехать, но потом решила подняться в номер и испить горькую чашу до дна. Похоже, негодяй Адалберту оказался прав.
Она вошла в номер и тут же из ванной появилась Соланж с небрежно наброшенным полотенцем, засеменила к Адреану и прильнула к нему.
Адреану был изумлен, увидев Кармелу на пороге номера и полуголую Соланж рядом на тахте.
— Ты откуда взялась? — спросил он, отталкивая Соланж. — Кармела, я ничего не понимаю, поверь. Это все подстроено.
— Свинья! — сквозь слезы бросила Кармела и выбежала вон.
Адреану схватил рубашку и помчался за ней следом. Соланж осталась одна в номере и почему-то загрустила. Все оказалось не таким забавным и смешным. Она видела несчастное лицо Кармелы и отчаяние мальчика. Соланж стало жалко голубков, которые, похоже, по-настоящему влюблены, а она, подлая, разрушила их счастье.
Китерия, как обычно в это время, кормила с ложечки мать, когда в дверь позвонили. Она не поверила своим глазам, когда увидела на пороге своего давнего врага — Нину.
— Из Ордена святого креста да прямо ко мне в дом! Что тебе еще нужно от меня? — недовольно осведомилась Китерия.
Сколько крови ей попортила эта женщина. Ведь она все еще собирает подписи соседей, чтобы выселить ее из квартала. Но на этот раз Нина вовсе не собиралась ругаться с ней. Она пришла просить Китерию об одолжении, долго ходила возле дома, не решаясь позвонить. Удивленная Китерия пригласила ее войти и даже поднесла стакан воды, потому что Нина почему-то волновалась.
— Я сейчас умру от стыда, — призналась она. — Извини, Китерия, но просьба у меня необычная. Помоги моему брату! Он влюблен в тебя, даже есть перестал. У меня нет больше сил видеть, как он страдает.
И Нина обещала Китерии все, что она ни попросит. В том числе и заявление жителей квартала о выселении безнравственной соседки, под которым Нина уже собрала триста двадцать девять подписей.
— Но как же я помогу ему? — смутившись, спросила Китерия.
— Приласкай его. Ты знаешь. Такие женщины, как ты, это хорошо знают.
Китерии стало обидно. Ведь она когда-то училась в монастырской школе, была чистой, порядочной девушкой. Разве она виновата, что нужда заставила заниматься таким ремеслом? Эта святоша считает ее совсем пропащей.
— Простите, дона Нина, но я не смогу вам помочь. Витинью — мой хороший друг, я отношусь к нему как к брату, — заикаясь, забормотала Китерия.
Она и подумать не могла о том, что Витинью станет ее клиентом. Это было бы отвратительно, как кровосмешение. Была и еще одна причина, о которой Китерия ни с кем не хотела говорить. Ей все больше нравился Улисс, и похоже, она пользовалась взаимностью.
Вчера вечером, когда она зашла проведать Ану, он встретил ее в полутемной прихожей и так обнял, что у нее кости захрустели. Но это не было заигрыванием или пошлым волокитством. Улисс признался, что она давно нравится ему и намерения его самые серьезные: он хочет изменить свою жизнь и сделать это вместе с ней.
Неужели и у нее когда-нибудь будет муж, свой дом, семья? Китерия уже давно перестала мечтать об этом.
Чего только не бывает на этом свете: лютые враги становятся друзьями. Несмотря на то, что Китерия пока не соглашалась «утешить» ее братца, Нина подружилась с ней. Теперь она часто забегала к соседке поболтать и открывала в Китерии все новые и новые достоинства. Как она трогательно и заботливо ухаживает за своей парализованной матерью! Хотелось бы Нине, чтобы за ней так ухаживали в глубокой старости и болезнях.
— Вам грех жаловаться, дона Нина, — отвечала ей на это Китерия. — Вы вырастили Жуку, он никогда вас не оставит в старости. И Марселу тоже, ваш приемный сын.
Нина возмущенно замахала руками: на Марселу надежд мало. Если она будет просить милостыню у ворот мясокомбината, он даже костей на суп не бросит приемной матери.
