Нельзя сказать, что Филомене не нравились эти ухаживания. Они приятно щекотали нервы, хотя она знала им цену. Адалберту не удастся ее переиграть, как бы хитер он ни был. Когда-то они были любовниками и с его помощью Филомена завладела акциями сестры. И сейчас он сделает все, что она прикажет.
— Я вам не помешал? — ехидно спросил Элизеу, заглядывая в кабинет.
В последнее время он с удивлением замечал, что Адалберту ухлестывает за его женой.
Патрисию все чаще снимали для рекламы. Ее лицо уже примелькалось на страницах журналов и ярких обертках, когда известный модельер Игор Малевич предложил ей участвовать в весеннем показе мод. Патрисии снова повезло. Это выступление сулило новые возможности.
На показ мод отправились всем семейством — болеть за Пати. Вступив на подиум, она почувствовала себя актрисой. Страх и неловкость скоро прошли, она уверенно и легко двигалась, улыбалась и не боялась смотреть в зал. А там собралась самая блестящая публика, очень капризная и взыскательная. Но все прошло благополучно. Патрисия выглядела не хуже профессиональных манекенщиц. Друзья и родные уверяли, что даже гораздо лучше. И все же она не чувствовала себя счастливой. Клаудиу не приходил к ним уже несколько недель. А она из гордости не делала попыток встретиться с ним.
Каково же было удивление Патрисии, когда после показа он робко заглянул к ней в уборную.
— Прости меня, Пати. Я вел себя как последний дурак, — повинился он. — Ты была великолепна. И ты ведь знаешь, что твой успех — это мой успех.
За это время он осознал, как ему не хватает Патрисии. У Клаудиу были девушки, но с ними он расставался легко. Разве могут они сравниться с Пати — такой умной, сердечной и простой. Патрисия все простила ему за эти слова. Она была незлопамятной. В знак полного примирения они вместе отправились после показа в какое-нибудь тихое кафе отметить успех.
Фатима не могла налюбоваться на свою девочку. На показе мод она была впервые в жизни и очень робела. Ведь здесь собралось самое высшее общество, богатые дамы. Фатима чувствовала себя бедной родственницей, но очень гордилась дочерью, которая расхаживала по подиуму в дорогих туалетах.
Но этот замечательный вечер отравил ей сынок. Сидней не столько смотрел на подиум, сколько переглядывался с одной бойкой дамочкой, сидевшей с подругой в первом ряду. Потом он совсем стыд потерял, оставил Розанжелу одну и долго болтал с этой дамой в фойе.
Фатима его строго отчитала. Но Сидней в ответ заявил, что он совершеннолетний и не нуждается в родительских наставлениях. С невестой он в очередной раз решил порвать, только ждет, когда Розанжела найдет новую квартиру и переедет из их дома.
Сидней, действительно, окунулся, как в омут, в бурный роман. Ничего подобного с ним раньше не бывало. Розанжела — просто красивая девушка. Она ему всегда нравилась, но не больше. А Карла была изысканная, таинственная, опытная в любви. Она заставила его испытать истинную страсть, потерять голову. А голова у Сиднея была очень крепкая.
Этот роман начался недавно, когда у клиентки банка Карлы случились какие-то затруднения с кредитной карточкой. Сидней ей любезно помог, и в благодарность Карла пригласила его поужинать. Приглашение польстило Сиднею. Ведь Карла была настоящей дамой. С тех пор они встречались почти каждый вечер. Дома Сидней говорил, что завален работой.
Он настолько потерял голову, что даже на демонстрации мод не смог удержаться, оставил Розанжелу и устремился к Карле. Они и в людном фойе ухитрились отыскать укромное местечко и поцеловаться.
— Что со мной происходит, Элена? Я как будто сбросила добрый десяток лет, — удивлялась Карла. — Подумать только, я целуюсь по углам, как девчонка!
— Да уж, из-за этого молодого человека ты, похоже, потеряла покой, — не совсем одобрительно ответила Элена.
Но Карла не любила покой.
Ирену уже не отговаривали ехать в полицию. Элена и Лукас на правах самых близких людей просто категорически запретили ей это делать. Накануне вечером заехал Жозе, чтобы вместе с матерью и братом образумить упрямицу. Все были уверены, что ей угрожает опасность. Тем более что она всех оповестила о своей поездке в Карапикуибу — Сандру, Джеферсона и Адреану. В пиццерии уже успели обсудить новое чудачество Ирены, следовательно, весь Сан-Паулу был в курсе.
— К сожалению, ты сама будешь виновата в том, что случится, — сказал на прощание Жозе, и его слова прозвучали как зловещее предостережение.
Несмотря на это, рано утром Ирена села в машину и отправилась в путь. Она поклялась себе съездить в Карапикуибу, даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни. И вовсе не упрямство толкало ее, а чувство долга. Джеферсон обещал проводить ее, но, как видно, проспал. И Ирена решила не ждать его.
