Но молодость упряма. Ирена твердила, что без помощи полиции она уже никому не сможет помочь, да и вести расследование ей уже не под силу. Например, сейчас просто необходимо поговорить с Китерией и осмотреть вещи ее покойной матери. Жулия незадолго до своей гибели получила предупреждение — анонимное письмо. Наверное, все жертвы получали подобные письма, в том числе и Ивети.
Но идти к Китерии Ирена боялась. Она уже привыкла, что ей не верили и выставляли за дверь. Жозе согласился, что сейчас, сразу после похорон, Китерию не стоит беспокоить. Тем не менее на другой день сам он уже заглянул в гости к соседке.
Дока Китерия на кухне варила кофе, Жозе как бы от нечего делать заглянул в шкатулку Ивети. Похоже, он быстро нашел там то, что искал.
— Нельзя, чтобы это кто-то увидел, — бормотал Жозе, проворно пряча находку в карман.
— Ну и что интересного ты там раскопал? — спросила Китерия, внося на подносе чашки с дымящимся кофе.
Жозе молча протянул ей фотографию, с которой улыбалась пятнадцатилетняя Китерия, юная, счастливая, полная надежд. Но Китерия не могла смотреть на себя. Это слишком больно.
— Понимаешь, что мечты рухнули, ничего не сбылось. Иногда сама, собственными руками коверкаешь себе жизнь, — со слезами говорила она.
И Жозе ее понял. И с ним бывало то же самое и бывает до сих пор.
— Иногда приходится делать то, от чего душе горько и больно. Как мне, например. Предавать дружбу, любовь, мечту, — вдруг прошептал он.
Китерия с удивлением взглянула на него. Когда это Жозе кого-то предавал? Всегда на него можно было положиться. Надежный, верный и мастер на все руки.
Китерия попросила его починить мамину музыкальную шкатулку. Она давно не играет. Единственная память об Ивети. Китерии так хотелось оставить на память какую-нибудь ее вещицу, например маленький медальон с Агнцем Божьим.
— Но я закрутилась на похоронах, и она с ним на небо пошла.
— Агнец Божий? — переспросил Жозе. — Так даже лучше. Агнец будет ее охранять там.
Никто не умеет так утешать, как Жозе. Китерия была благодарна ему за внимание и добрые слова.
До Марселу давно доходили слухи, что их поставщик Отавиу Буено строит вместе с сыном новый мясокомбинат в Коста-Брава. Вскоре и сам доктор Буено известил Филомену, что они с Диего выполнят свои обязательства до конца, но как только срок договора закончится, деловое партнерство будет аннулировано.
Для Филомены эта новость была большим ударом. Появление такого сильного конкурента принесет им немало хлопот. Отавиу не жалеет денег для затеи сыночка. Диего выписал из-за границы лучших специалистов, новейшее оборудование. Кроме того, они собираются расширить ассортимент продукции. Если комбинат Феррету выпускал только салями и копчености, то Коста-Брава грозился завалить рынок сосисками, полуфабрикатами и дешевыми сортами колбас.
— Это ты во всем виновата! — упрекал Марселу Филомену. — Ты пустила на комбинат этого молокососа Диего. Он шпионил за нами несколько лет, выведал все наши технологии, а теперь будет нам вредить.
Но Филомена только снисходительно усмехнулась на этот вздор. Она понимала, что Марселу терзает самая заурядная профессиональная зависть. Диего молод, умен, полон новых идей. Марселу — опытный специалист, но все же он олицетворяет собой вчерашний день. Филомена давно планировала перемены на комбинате: пора менять оборудование, расширять ассортимент. Если она это не сделает сейчас, Коста-Брава их задавит. Но где взять такие деньги? Ведь это миллионы. Филомена долго думала об этом и пришла к выводу, что у нее нет другого выхода, как превратить комбинат в открытое общество, часть акций продать, а на эти деньги модернизировать производство.
— Марселу, поезжай к этому честолюбивому мальчишке. Припугни его, обещай половину акций нашего комбината. Пускай он станет полноправным партнером, — приказала Филомена управляющему.
В это время в кабинет заглянул Адалберту и не поверил своим ушам: Филомена собирается поделиться с кем-то властью!
— Что поделаешь, Адалберту! Времена меняются, и мы вынуждены приспосабливаться, — улыбаясь, сказала она.
Марселу был неприятно задет доверительным тоном, которым Филомена не удостаивала даже его, своего управляющего. Какие у нее могут быть дела с этим ничтожеством? Он терпеть не мог будущего тестя и поспешил удалиться из кабинета, чтобы не общаться с ним.
Филомена успевала все: управлять комбинатом и следить за домашними делами. Близкие были под неусыпным ее контролем. По-прежнему ее интересовала Кармела. С мальчишкой, кстати, все кончено. Теперь необходимо, чтобы к свадьбе отец и мать невесты помирились и в церкви выглядели образцовой парой. Приличия того требуют.
Поэтому Адалберту запросто заходил к Филомене в кабинет поболтать, как идут дела. Пока что ему не удалось завоевать Кармелу, но он не отчаивается.
— Кармела — моя жена. Но истинной моей страстью всегда была ты, Фило, — шептал он Филомене, обнимая ее.
