Леголас пожал плечами и приземлился на кушетку, позволяя Глорфинделу вплести хрупкие цветы в белоснежный шёлк волос. Честно говоря, воину просто нужно было чем-то занять руки, ведь они предательски дрожали, грозя выдать его с потрохами.
— Я тут подумал… — робко мяукнул Леголас. — Вы не могли бы заплести мне ваши узлы?
— Что?! — опешил воин. Парочка цветков, вальсируя, приземлилась на пол.
— Я знаю, что это вопрос политики, но можно мне сегодня не заплетать косы моей семьи? Я хотел бы сегодня носить ваши узлы, — Леголас повернулся лицом к своему лорду и обворожительно улыбнулся. — Пожалуйста. Я раньше был совсем глупым и не понимал их значения. Вы сказали, что заплётете мне их только в том случае, если я сам вас об этом попрошу. Вот. Я прошу…
Глорфиндел отложил расчёску в сторону и обнял лицо обаятельного попрошайки ладонями.
— Малыш, я заплетал эти узлы моему любовнику и он носил их с гордостью. Носить узлы того, кого любишь, это честь. Но когда я делал это с тобой, я преследовал иную цель — унизить тебя. Прости меня за это, Леголас.
— Но я не хочу носить эти проклятые косы! — насупился принц. — Только не их…
— Что ж… Предлагаю компромисс, Леголас, — хищно улыбнулся воин, накручивая на палец шёлковую белоснежную прядку. — Сегодня я заплету тебе эти косы в последний раз и больше никогда не буду настаивать на том, чтобы ты их носил. А вечером… когда мы останемся наедине, я заплету тебе свои узлы. Но ты будешь носить их только в моих покоях.
Леголас сложил бровки домиком, обдумывая предложение Глорфиндела, а затем довольно кивнул и расплылся в счастливой улыбке.
— Строптивый мальчишка, — улыбнулся воин и нежно чмокнул упрямца в лоб. — И всё же эти косы тебе очень идут.
— Знаю, но сегодня… — грустно улыбнулся принц, — сегодня я не хочу думать о… моей семье…
— Если бы я только мог всё исправить, Леголас… — тяжело вздохнул Глорфиндел и погладил юношу по волосам, но был лишён возможности закончить фразу, потому что малыш Синда практически изнасиловал его рот.
— У меня тоже есть для вас подарок, мой лорд, — вывернулся из загребущих лап разомлевшего кошака принц. Попрыгунчик ускакал в спальню и вернулся, сжимая в ручках венок из цветков чистотела. Золотых, как волосы его лорда. — Я сплёл его утром… пока вы гуляли с Гилом. Можно?.. Я просто… не знаю, как Нолдор относятся… к таким вещам…
— Нолдор очень нравятся такие вещи, котёнок. Так же, как и Синдар, — Глорфиндел нежно поцеловал дрожащую от волнения ручку и встал на одно колено, позволяя смущённому принцу надеть венок ему на голову. — Спасибо, любовь моя. Я буду носить его с гордостью.
Малыш засиял, как солнышко, и радостно попрыгал одевать сынишку в дорогущие одежды, которые подарили ему Владыки Лориэна и Арвен.
А Глорфиндел с глупой улыбкой пялился в зеркало на счастливого придурка с венком на голове. Знал ли он об этом милом обычае Синдар? Конечно, знал. Женщины и мужчины дарят женихам и старшим мужьям венки, сплетённые собственными руками в знак любви и преданности, а мужчины, принимая их чувства, в благодарность преподносят любимым дорогой подарок. Невинный дар со скрытым подтекстом. Маленький хитрюга.
Наконец, все были в сборе и пришло время отправляться в королевский талан. Леголас бросил испытывающий взгляд на своего лорда. Тот всё утро пребывал в странном настроении и был словно сам не свой. Поэтому не было ничего удивительного в том, что когда они достигли пункта назначения, Леголас был весь как на иголках. Перед входом в талан Владык Лориэна Глорфиндел остановился и поцеловал юношу, чувствуя, как тот успокаивается и расслабляется в его руках. Внутрь они вошли, держась за руки.
Как оказалось, почти все гости уже собрались, и теперь ждали только их. В талане было не протолкнуться. Повсюду сновали эльфы в дорогих праздничных одеждах, расшитых серебряными и золотыми нитями, драгоценными камнями и бисером. Даже воины сегодня предстали во всей красе — то тут, то там мелькали знакомые лица в парадной форме. Халдир же и вовсе выглядел скорее как придворный вельможа, нежели страж Лориэна. Учитывая, что мерзавец и в форме-то был ослепительно красив, в тёмно-синем бархате, оттеняющем серебряные волосы и пронзительные синие глаза, он и вовсе был подобен божеству из древнего мира.
Словив себя на мысли, что снова пялится на ненавистного галад, Леголас вспыхнул. Взгляды всех гостей были прикованы лишь к нему, и впервые за всё время принц оценил свои дорогие одежды. Они были такими тяжёлыми, что выступали своеобразным щитом между ним и злыми языками или просто охотниками до сплетен. Впервые в жизни он не чувствовал себя белой вороной. В этой одежде он не только выглядел, как принц, но и чувствовал себя им. Немаловажную роль, конечно, сыграло и присутствие Глорфиндела. Он ни на минуту не выпускал его руку из своей, словно боялся, что Леголас сбежит с торжества в свою же честь.