В этот самый миг скользкий от смазки палец Глорфиндела начал проверять границы его веры на прочность. Он кружился вокруг колечка мышц, растянутого до предела, поглаживая, лаская, ища способ проникнуть внутрь. Леголас даже не успел понять, что произошло, а палец уже скользил параллельно огромному члену и надавил на какую-то точку внутри, в то время, как Глорфиндел продолжал вбиваться в юного эльфа всё с тем же неистовым темпом. Юный Синда судорожно схватился за стальную руку и вдохнул полной грудью. Яркая вспышка света ослепила Леголаса.
Живой! Свободный! Цельный!
Дальнейшая цепь событий ускользнула от принца. Всё, что он помнил, это удовольствие и счастье, такие чистые и первобытные, что это было во сто крат больше, чем могла бы вынести его тщедушная тушка.
Возвращение в реальный мир было сродни приходу в себя после глубокого обморока. Хотя, возможно, так оно и было на самом деле. Леголас устало уткнулся носиком в плечо мужа и вдохнул родной успокаивающий запах. Всё тело ныло, как после интенсивного спарринга, голова была ватная, а конечности дрожали, как у загнанного скакуна.
Леголас свернулся клубочком на груди мужа, сладко вздохнул и задремал.
Во сне юный Синда счастливо улыбался.
Проснулся Леголас от саднящей боли в попе и раздражённо зашипел.
— А вот будешь знать, как будить старшего мужа по утрам таким замечательным способом и бросать начатое на полпути, — чмокнул в нос сонного котёнка Глорфиндел. Леголас болезненно скривился. Муж сочувственно похлопал его по горемычному заду. — Ну прости… Я не сдержался. Пожалуй, прогулку на Лайниэль придётся перенести на другой день. Твоей бедной попке сегодня лучше не садиться в седло.
— Значит отправимся на реку ловить тритонов. Гил будет в восторге, — зевнул сонный растрёпанный принц и, поморщившись, перевернулся на бок.
— А в каком восторге будет Халдир! — гортанно захохотал Глорфиндел, представив себе скрючившегося в три погибели, гордого и самодовольного капитана галад ковыряющимся в грязи в поисках тритона. — Поделом ему. Будет знать, как обижать моего любимого. Ну или можешь попросить Халдира показать тебе какое-нибудь интересное местечко в Золотом Лесу, добрая душа. Тебе ведь очень нравится добрый, милый и очень-преочень хороший Халдир!
Глорфиндел с такой точностью воспроизвёл восторженные интонации Леголаса, что тот вспыхнул и спрятался с головой под простынку. Валар! При воспоминании об их пьяных «задушевных» посиделках Леголасу хотелось провалиться под землю.
— Не позволяй ему дразнить тебя. Он, конечно, знает, как тебе это нравится, но его порой заносит…
— Не нравится мне это нисколечко! — яростно запротестовало белобрысое чудо, высунув нос из-под простынки. Глорфиндел смерил взбесившегося котёнка насмешливым взглядом и закатил глаза.
— Конечно же, тебе это нравится, Леголас. Я это знаю, и Келеборн, и Халдир… Любой, у кого глаза на месте. Ты так мило краснеешь, стоит тебя подколоть, — Леголас так и застыл с открытым ртом и выпученными глазками. Глорфиндел щёлкнул его по носу и взлохматил белоснежные волосы, и без того пребывавшие в творческом беспорядке. — Хватит дуться бука. Разве ты не понимаешь, что Халдир задирает тебя, потому что ты ему нравишься. Даже больше тебе скажу, несносная бестия тобой очарована. Ну и испытывает к тебе влечение, конечно, не без этого… Я даже злиться на него не могу за это. Для таких мужчин, как я, Халдир или Келеборн, ты искушение во плоти. То, как ты реагируешь на мой голос, прикосновения и даже взгляд, заставляет их истекать слюнками и биться в агонии.
— Если верить вашим словам, мой лорд, то можно сделать вывод, что я могу крутить вами, Халдиром или тем же Келеборном, как мне вздумается, — невинно промурлыкал котёнок, еле сдержавшись, чтобы не расхохотаться Глорфинделу прямо в лицо. А лицо старшего мужа представляло в тот момент маску застывшего ужаса и желания. И невозможно было взять в толк, что же в этой гротескной маске преобладало: одно или другое. Леголас театрально закатил глазки и похлопал длинными ресничками. — Даже, если это правда, мой лорд, я не имею ни малейшего понятия о том, как эту власть использовать в своих целях. И вообще, я предпочитаю быть целиком и полностью в вашей власти.
— Значит наши предпочтения пролегают в одной плоскости, — плотоядно оскалился Глорфиндел и накинулся на ничего не подозревавшую жертву, пытаясь подмять её под себя, но в итоге добился лишь того, что кровать жалобно хрустнула и проломилась под ними. Юноша и мужчина скатились кубарем на пол, и Леголас по воле рока оказался сверху. Ошалевшие молодожёны переглянулись и громко расхохотались.
— Это было не очень-то романтично, мой лорд, — поддел воина Леголас и предпринял попытку встать на ноги, но был тут же опрокинут на спинку.