— А потом явился я, — тяжело вздохнул Глорфиндел. — И ты ещё много всякого разного узнал о себе. Но всё, что они говорили о тебе, что я говорил о тебе, что сотни других эльфов говорили о тебе, всё это ложь, Леголас. Я знаю настоящего Леголаса. И он не изгой, не выродок, не шлюха и не породистая кобылка. Настоящий Леголас… Мой Леголас, — исправил себя Глорфиндел, — в сорок лет пересёк в одиночку Мглистые горы; пробрался в стан врага; маскировался под конюха; терпел издевательства и унижения ради своего эльфёнка; бросил вызов двум взрослым эльфам, чтобы спасти брата; родил самого красивого и прелестного эльфёнка во всей Арде; положил конец междоусобной войне, длившейся долгих пятьсот лет; завоевал сердце самого опасного эльфа в Средиземье и сердца его воинов, всех капитанов и стражей Лориэна; вызвал на дуэль лучшего мечника Лориэна и смог одержать над ним победу; покорил сердца Владык Лориэна; приручил самого жестокого и неприступного эльфа Золотого Леса; очаровал моего несносного бывшего и циничного Элронда; стал прекрасным и заботливым отцом моему сыну, страстным любовником и заботливым мужем; послал в жопу короля эльфов; отказался от трона и титула ради любви. Мой муж самый красивый, скромный, благородный, благочестивый и храбрый эльф, которого я имею честь знать и любить. Всем сердцем.
— Так думаете только вы, — вздохнул младший муж. — А я вот всё время думаю о том, что Файрион общается со мной, потому что я ваш муж; что ваши воины так добры со мной, потому что они любят и уважают вас, а не потому что они действительно хотят общаться со мной; что тот же Эллонур был сегодня добр по отношению ко мне лишь потому, что вы когда-то были вместе. Даже Халдир…
Глорфиндел не дал ему договорить, он просто впился в его губы поцелуем, заставляя умолкнуть, выкинуть всю эту чушь из головы, поверить.
— Мой маленький глупый мальчик, — хрипло прошептал ему Глорфиндел в губы. — Я любимец Валар, но даже я не в силах заставить моего друга Файриона делать то, что ему не по душе. Мои воины уважают и любят меня, но они не стали бы приглашать моего мужа на тренировки, не звали бы присоединиться к ним в купальнях, не лезли бы вон из кожи, стараясь тебе понравится, подарить самый лучший подарок или организовать праздник на высшем уровне. Эллонур та ещё язва. Он никогда не стал бы делать того, что сделал сегодня, даже попроси я его об этом. Эллонур сделал это, потому что когда-то сам прошёл через подобное. Однажды я случайно вскрыл старую рану, и он рыдал, как эльфёнок, на моём плече. Поэтому он помог тебе сегодня, а не потому что я его бывший любовник. А Халдир… — древний лорд закатил глаза. — В голове этого галад самый настоящий лабиринт. И что там творится, одним Валар известно. Но одно я знаю точно, Халдир никогда и никому не пытался понравиться. Он одиночка и его не волнует мнение других эльфов. Он и Элронд — единственные эльфы, которые смеют говорить мне неприятную правду, глядя прямо в глаза, спорить со мной и бросать мне вызов.
Огромные синие глаза наполнились слезами.
— Ты всегда плакал в одиночестве, мой мальчик, — не вопрос, а констатация факта. — Но ты больше не один. Нет ничего постыдного в том, чтобы плакать на груди мужа, который обещал быть с тобой в радости и в горе. У тебя есть настоящие друзья и семья, которая тебя любит таким, какой ты есть, и заботится о тебе. Я люблю тебя. Всегда и навечно, помнишь? Мы справимся с твоими демонами. Вместе. Сколько бы времени это у нас не заняло. Я всегда буду рядом, Леголас, когда ты будешь во мне нуждаться. Обещаю.
— Но вы не можете проникнуть мне в голову и заставить меня перестать анализировать, сомневаться и корить себя за глупые слова или поступки, — возразил Леголас.
— Ты перфекционист, Леголас. Это у вас с Трандуилом семейное, — Глорфиндел вернул выбившуюся белоснежную прядку за ушко. — Ты слишком требователен к себе и ставишь перед собой невыполнимые цели. Но ты не один из Валар и не всемогущий Эру. Даже всемогущие ошибаются.
— Но… — не желал сдаваться принц. Правда, закончить фразу Глорфиндел ему не дал. Он просто положил палец ему на губы, заставляя умолкнуть.
— Никаких но, roch-neth, — строго одёрнул упрямца старший муж. — Ты мой младший муж и мой нижний и должен меня во всём слушаться. У тебя нет права наказывать себя, как нет права дарить себе удовольствие и решать, когда появится на свет наш следующий эльфенок. В этих вопросах у тебя никогда не будет права голоса. Заруби себе это на носу, раз и навсегда! Теперь каждый вечер перед тем, как лечь в кровать, ты будешь рассказывать мне все свои «прегрешения», а я буду решать наказывать тебя за них или нет. Если я узнаю, — а я обязательно всё узнаю, roch-neth, — что ты что-то скрыл от меня и коришь себя втихаря, то ты очень об этом пожалеешь. Я об этом позабочусь. Ты меня понял?
Леголас закусил губку и кивнул.