— Поклонитесь Его Величеству, Ваше Высочество. Где ваши манеры? — Халдир в шутку отвесил невесомый подзатыльник Синда, заставив того склонить голову перед царственно приосанившимся королём пруда. — Может быть, стоит подарить ему поцелуй? Вдруг это очередной высокомерный принц из Нолдор, заколдованный Мелькором во времена Первой Эпохи, который вынужден влачить жалкое существование в сём уродливом обличии до скончания времён, и только поцелуй прекрасного принца может разрушить наложенные на него чары? Ходят слухи, что парочка таких вот неудачников до сих пор бродит по этим берегам в образе бородавчатых страшилищ в ожидании того, кто снимет с них проклятие, — Его Величество Тритон охренел от такого поворота событий и с неподдельным интересом осмотрел знакомую и ничем непримечательную тушку. — А, может быть, ты и есть исчезнувший при загадочных обстоятельствах наследный принц Амрот? — Халдир испытующе вздёрнул бровь и просканировал бородавчатую морду на предмет схожести раздражённых черт короля пруда с совершенным ликом сына первого правителя Золотого Леса.
Тритон в ужасе прижал лапку к груди и зашипел: «Хто? Я шо ли?»
— Ты, ты вероломный прохиндей… — потряс пальцем перед насупившейся мордой Халдир, — Вселился поди вот в это уродливое тельце, а теперь сидишь здесь на камне, греешь жопу на солнце и присматриваешь одним глазом за Келеборном и Галадриэль, осмелившимися позариться на твой законный пруд, то есть королевство… — одна уродливая голова злобно зашипела, а другая — цапнула беззубой пастью обидчика за палец. Халдир расхохотался так, что Синда даже подскочил от неожиданности. Ухмыляющийся во все тридцать два кошак собственнически обвил чумазого принца за талию и притянул к себе. — Ты ведь слышал печальную историю Амрота и некой Нимродель, Леголас? Так вот, мой отец рассказывал её несколько иначе… Говорят, что никакой Нимродель на самом деле не существовало. А Амрот был удивительно похож на небезызвестного Короля Лесных Эльфов, а потом вдруг взял и пропал, как будто его и не было никогда.
— Спасибо, мне и одного надменного принца Нолдо вполне достаточно, — выпутался из когтей галад Леголас. — И вообще, тритону Амроту, кажется, очень даже по душе его жизнь короля пруда. Отдай его Гилу и скажи, чтобы он вернул Его Величеству его трон. Нам только гражданской войны местного масштаба не хватало.
— Бедный Амрот, — вздохнул Халдир, сочувственно взглянув на понурые мордахи тритона. — Поцелуй тебе сегодня не светит. Не вешай нос, мы с тобой в одной лодке, дружище. Чур, первый поцелуй мой, ну, а второй, так и быть уж, тебе отдам. Я не жадина. Только не подеритесь между собой.
Халдир сплавил Его Величество Гилу и вернулся к Леголасу. Но того уже и след простыл. Обнаружилось чудо, сидящим у кромки воды и оттирающим руки от глины. Синда настолько погряз в своих мыслях, что даже не услышал его шагов.
— Амрот был братом-близнецом Трандуила, — тихо сказал Леголас, не поворачивая головы. Грязные потёки расплывались по воде. Два года назад, придя в себя, он вот так же дополз на коленках до озера и смывал кровь и сперму с тела, над которым надругался Глорфиндел. — Его изнасиловал один из сыновей Феанора во время нападения на Дориат. Келегорм. Так звали того эльфа. Он бросил Амрота истекать кровью на ступенях Менегрота. Мой дядя был таким же, как я. Уродцем. Амрот пережил своего убийцу всего лишь на год. А через год и двенадцать часов непрерывной агонии его эльфёнок умер. И Амрот последовал за ним. Он просто отказался жить.
Халдир ничего не сказал, просто молча присел на корточки рядом.
— Насилие не может убить создание Илуватара. Смерть, по сути, единственное насилие, которое над нами можно учинить. Невозможно заставить эльфа полюбить или умереть, так ведь? Но нас можно заставить ненавидеть и отчаяться. И тогда любой, даже самый добрый эльф, может стать злым.
Халдир поморщился, как от зубной боли, пытаясь понять, что значит весь этот каламбур. Валар! Нет ничего сложнее, чем пытаться разобраться в лабиринтах мозга эльфёнка! А если этот эльфёнок ещё и так ослепительно красив и соблазнительно кусает губку… Халдир тяжело вздохнул и уставился на другого эльфёнка, спорившего о чём-то с двухголовым тритоном.
Леголас сложил бровки домиком и о чём-то задумался.
— А если эльф решит не отправляться в Чертоги, что тогда происходит с его fea? — наконец, выдало чудо после долгих раздумий.
— Остаётся бродить, как бестелесный дух в смертных землях, полагаю, — пожал плечами Халдир и озорно подмигнул мальчишке, на которого сегодня снизошло прозрение. Кто бы мог подумать, что вот этот эльфёнок, толкавший сейчас глубокомысленную речь о природе души эльфов, всего пару минут назад взахлёб трещал о том, «какого удивительного и замечательного тритончика он нашёл». — Или становится королём пруда.
— Где же мне её искать? — тяжело вздохнул Синда и уткнулся подбородком в коленки.
— Кого?
— Надежду, — раздражённо пробурчал Леголас. Вечно этим древним эльфам всё нужно разжёвывать.