— Самая важная часть любого лука — это умная голова его владельца, — сухо отметил капитан галад. — Эти твари редко охотятся в одиночку. Хорошо, если она была одна, а если рядом бродит её голодная стая, глупый эльфёнок?
— Она? — Леголас с сожалением посмотрел на сражённого его стрелой зверя.
— Да, бестолочь. Она, — рыкнул на мальчишку воин. — И теперь ты должен разыскать её нору.
— Зачем?! Ты же сказал, что от стаи варгов нужно держаться подальше!
— Она здесь одна. Иначе мы бы уже были покойниками. Ты так точно валялся бы с разорванной глоткой, крольчонок, — капитан галад прислушался к звукам притихшего леса и с явным облегчением выдохнул. — Зачем? Не всякое милосердие щадит, а жестокость карает, эльфёнок. Ты пощадил безащитную лань, но убил хищника, который выслеживал добычу для своих щенят. Теперь её волчата умрут от голода. Это страшная смерть. Клинок милосерднее.
— Я не стану этого делать! — взорвался Леголас. Синие глаза наполнились слезами. — Они же ни в чём не виноваты!
— Не виноваты в том, что родились варгами? Нет, не виноваты. Но они вырастут и станут злобными зверюгами, которые охотятся на эльфят, и разрывают глотки воинам во время сражения. Кто-то из этих беззащитных щенят может убить Гила или Файриона. В войне не бывает милосердия для проигравших, эльфёнок! Убей, или сам станешь трупом, или будешь хоронить того, кто справа, того, кто слева! Всё просто! Вот только в книжках и балладах не пишут, что самое простое в высшей степени трудно, — прорычал древний воин, медленно поднимаясь с корточек. В глубине синих глаз вспыхнули льдинки. — Ты хотел стать воином. Это твой второй урок от меня. У воинской доблести две стороны. Первая — та, что напоказ. Благородство, отвага и храбрость. Да… Но есть и вторая. О ней не принято говорить вслух. Быть воином, значит быть хищником, последним звеном в пищевой цепочке. Бесчувственным, жестоким, не знающим пощады и сострадания. Вот, что значит быть воином. Война — это не убийство, Леголас, это самоубийство. Не бывает бывших воинов. Невозможно вернуться с войны, как невозможно забыть насилие. С этим можно только научиться жить, эльфёнок. Как-то жить дальше…
В тот миг Леголас впервые увидел настоящего Халдира. Древний красивый воин с искорёженной душой и сердцем, обросшим толстым слоем льда. Так было проще…
— Я буду другим воином! Лучше, чем ты! — прокричал мужчине с каменным лицом юный эльф. — Лучше, чем мой отец! Лучше, чем мой брат! Лучше, чем Глорфиндел! Лучше, чем вы все вместе взятые!
— Можешь попробовать… — ухмыльнулся галад. В его улыбке не было и намёка на весёлость. Серебряный кинжал воткнулся в землю у ног юноши, который сжал руки в кулаки и испепелял галад ненавидящим взглядом. — Но сначала тебе придётся стать одним из нас. Разыщешь её детёнышей и прикончишь их. Я буду рядом и прослежу, чтобы ты исполнил мой приказ в точности.
— Ненавижу тебя!!! — заорал Леголас во весь голос. Ему хотелось задушить эту бесчувственную сволочь, размазать гадину по стенке, пустить стрелу в сердце, всадить кинжал в глотку… Этот проклятый кинжал, призывно мерцавший у него под ногами.
Принц рухнул на колени и закрыл лицо руками.
— Ненавидь, если хочешь, — присел на корточки рядом с юношей Халдир. — Но я хотел бы, чтобы кто-то, — мой отец, например, — рассказал, а лучше показал мне, во что я ввязываюсь. До того, как я ступил на эту тропу. У всего в этом мире есть цена, Леголас. Тебе ли это не знать? Выбор только за тобой, эльфёнок. Я буду рядом, что бы ты ни решил, — тяжёлая сильная рука легла рыдающему мальчишке на плечо. Галад тихо добавил:
— Я не стану осуждать тебя, если ты выберешь иной путь. Возможно, если бы у меня был выбор, я бы никогда не стал тем, кем стал. Но у меня его не было.
С этими словами Халдир встал и оставил Леголаса рядом с бездыханным трупом первого убитого им чудовища. Чудовища, возвращения которого ждали четверо лысеньких слепых щенят. Они ждали напрасно.
Леголас по пятому кругу отмывал руки от крови в ручье. Они уже были идеально чистые, но не для него. Жалобные визги всё ещё стояли в ушах, словно крики младенцев, которых он своими руками… Вот этими самыми руками! Леголас безвольно уронил руки на колени, ладонями вверх. Слёз не было. В потайной тёмной комнатке снова поселились постояльцы. Не долго она пустовала. Похоже, ему придётся значительно расширить апартаменты.
— Взрослеть больно, эльфёнок… — нарушил тишину спокойный тихий голос. Леголас ничего не ответил, даже не обернулся. Меньше всего на свете, он хотел бы сейчас смотреть в эти жестокие синие глаза, которые видели, как, захлёбываясь слезами, он убивал невинных беззащитных существ, слышать этот металлический голос, приказывавший вонзить клинок, чувствовать прикосновения этих беспощадных рук, учивших забирать жизнь, молниеносно и милосердно.
— Ты будешь скучать по мне, — с неизменной ухмылкой заметил Халдир, прислонившись спиной к стволу маллорна.