— Что оно может мне показать?! Прошлое? Его уже не исправить! Настоящее? Я сам кузнец своей судьбы! Будущее? Зеркало показывает лишь одну из множества вариаций будущего! Так чем это твоё Зеркало может мне помочь?!
— Ты надменный эгоистичный баран, кузен! — взорвалась Галадриэль. — Не всё в этом мире вертится вокруг тебя!
— Кто бы говорил! — парировал древний лорд Гондолина. — На себя посмотри!
— Мы здесь не для того собрались, чтобы мне косточки перемывать! — закатила глаза эллет. — Я не идеальна и не скрываю этого. Да, я надменная, эгоистичная и алчная до власти! Я оставила Валинор, потому что желала править собственным королевством. Мы явились в эти земли, насаждая местному народу свои взгляды и убеждения, подчёркивая своё превосходство над ними — дикими и невежественными. Мы провозгласили себя Владыками Золотого Леса, даже не соизволив поинтересоваться у лесного народа, а желают ли они видеть нас на троне. Трандуил прав, Амдир был истинным королём Золотого Леса, а не я или Келеборн. Но Амдир сгинул в Мёртвых пустошах, как и половина его народа. А вторая половина без твёрдой руки начала разбредаться по Средиземью. Этого нельзя было допустить, нас и так осталось слишком мало, а силы зла крепнут день ото дня. Да, возможно, я взяла ношу не по плечу, но в то время мы были не более, чем глупыми самоуверенными детьми. Мы мало что знали об этих землях, о природе зла, таящегося в них, о цене, которую придётся платить за воплощение наших идеалов в жизнь. Не стану отрицать, я стала Владычицей Лориэна, в том числе и из эгоистичных соображений. Но в основе моих деяний всегда лежала любовь: к мужу, к этому лесу, к этому народу. Моему народу! За эти долгие века лесные эльфы и Синдар стали мне ближе, чем собственное племя! Теперь я одна из них.
Глорфиндел недоверчиво склонил голову набок, смерив эллет оценивающим взглядом.
— Едва ли ты можешь называться одной из Синдар или лесных эльфов, Галадриэль. Да, время притупило острые края, но эти твои амбиции и сила… Они горят в тебе столь же ярко, как и в тот день, когда мы решили отправиться в Средиземье через ледяную пустошь Хелкараксэ, — Глорфиндел брезгливо кивнул на изящное митриловое кольцо на пальце его владелицы. — Синдар не могут долго справляться с его силой… и злом, что сокрыто в нём. Оно разрушает их. Эти кольца очерняют сердца тех, кто их носит, даже самых могущественных, мудрых и непогрешимых. Не слишком ли велика цена за исполнение твоих мечтаний, Галадриэль?
— Всё имеет свою цену, Глорфиндел, — уклончиво ответила Леди Света. — Ты ведь тоже мечтал о славе, власти и подвигах. Ну и как, игра стоила свеч?
— Слава? Я мечтал о славе, но на поле битвы нет места славе, там только боль, реки крови и смерть, — горько усмехнулся воин. — Власть? Я лорд павшего Гондолина, мой Дом лежит в руинах, верных мне людей осталось не больше, чем пальцев на обеих руках и ногах. Подвиги? Я убил Балрога и отдал жизнь за наследника Тургона и мой народ, поверг Короля Ужаса в бегство, учавствовал в Войне Последнего Союза, но я же и изнасиловал невинное дитя, принёс рабство в Имладрис. Всё это тоже моих рук дело! Если положить все мои подвиги на весы Намо, как думаешь, зло, которое я причинил этому мальчику, перевесит мои благие деяния? Нет, Галадриэль. Я не желаю более ни славы, ни подвигов, ни места в балладах и легендах, ни тем более власти, — Глорфиндел нежно обвил Синда за плечи и поцеловал юношу в белоснежную макушку. — Я хочу, чтобы меня уважали и любили, как заботливого отца и хорошего мужа. Это всё, о чём я мечтаю, всё, чего я хочу. Всем сердцем. Этого мне вполне достаточно.
— И всё же ты откликнулся на мой зов, — улыбнулась Галадриэль. Но в этой улыбке не было привычной теплоты и мягкости. — Ты хочешь уважения, любви и тихой семейной жизни. Но заслужил ли ты их, Глорфиндел, после всего, что натворил?
Леголас был ни жив ни мёртв. Оказавшись между двумя могущественными эльфами, которые метали в друг друга острые, как ножи, слова, он растерялся, как эльфёнок, заставший родителей в разгар ссоры. Хотелось потихоньку слинять, ибо пользы от него не было ни на грамм, или вернуться в тёплую кроватку и притвориться спящим.
— Прекратите! Не смейте осуждать моего мужа за то, что он сделал со мной! Это касается только его и меня! И больше никого! — в отчаянии закричал Леголас и, осознав, что орёт во всё горло на Владычицу Лориэна, смущённо потупил глазки и принялся теребить ниточку на рукаве туники. Н-да, как-то неловко вышло.