— Я не осуждаю его, Леголас, — Галадриэль вместо того, чтобы разозлиться, погладила мальчика по щеке. — Прости меня, принц сумерек. Я не хотела сделать больно. Только не тебе. Ты и так узнал слишком много боли за свою короткую жизнь. Но твой лорд несёт тяжкий груз вины на своих плечах. Ты прячешь боль глубоко в сердце, маленький принц, а мой кузен обращает боль в безудержную ярость, которая не может найти выход. Ни я, ни Зеркало не может избавить его от этой боли. Так же, как я не могу исцелить раны на твоём сердце, дитя, — эллет печально улыбнулась. — Как бы сильно я не желала этого.
— Признаёшь, что Зеркало не в силах помочь ни мне, ни ему, но всё же настаиваешь, чтобы мы посмотрели в него, — раздражённо фыркнул Глорфиндел и поднял руку, останавливая поток слов, который уже готов был снова обрушиться на его уставшую голову. — Довольно препирательств, Галадриэль. Я выполню волю Валар! Я загляну в это проклятое Зеркало, только оставь меня в покое! Леголас, возвращайся в талан!
— Одного я вас к Зеркалу не пущу! НИ! ЗА! ЧТО! — ощетинилось белобрысое чудо и вцепилось в руку мужа мёртвой хваткой. Глорфиндел легонько встряхнул запястьем, в попытке сбросить с себя упёртое создание, но куда уж там! У мужчины не было сил и желания спорить ещё и с Леголасом, и потому он просто тихо выругался и подпихнул упрямого мальчишку к Зеркалу, желая поскорее покончить с этим.
В мерцающей глади серебряной чаши отражались мириады созвездий. Они сияли на ночном небе, как россыпь бриллиантов. Глорфиндел притянул мужа к себе и заключил в крепкие объятия, защищая своё сокровище от всех опасностей, таившихся в обманчиво спокойных тёмных водах.
По ровной поверхности пробежала рябь, являя долгожданному гостю первое видение.
На песчаном берегу стояла пара высоких, очень красивых, золотоволосых эльфов. Суровые и неподвижные, словно застывшие в вечности мраморные статуи. Тела мужчин были сплетены в объятиях. С немой грустью и беспокойством они смотрели на линию горизонта, гадая, что ждёт их по сторону моря.
Леголас насупился. Ему уже были хорошо знакомы лица этих эльфов. Финрод и Глорфиндел!
Видение исчезло, уступив место другому.
Гавань, ласкаемая белоснежными волнами, была сплошь усеяна телами эльфов. Языки пламени извивались в ритуальном танце, пожирая флот Тэлери. Нолдор стояли на берегу с обнажёнными мечами, окроплёнными кровью… Брат пошёл на брата, алые брызги разлетались во все стороны, белый песок окрасился багрянцем, а лица убийц и их жертв припорошило чёрными хлопьями, словно саваном. Знакомая пара стояла чуть поодаль, тесно прижавшись друг к другу плечами, и озиралась по сторонам, ужасаясь содеянному их братьями.
Голос… Строгий беспристрастный голос, огласивший приговор, блудным детям. Приговор, страшнее смерти:
«Слёзы бессчётные прольёте вы; и Валар оградят от вас Валинор, и исторгнут вас, дабы даже эхо ваших рыданий не перешло гор. Гнев Валар лежит на Доме Феанора, и он ляжет на всякого, кто последует за ним, и настигнет их, на западе ли, на востоке ли. Клятва станет вести их — и предавать, и извратит самое сокровище, добыть которое они поклялись. Всё начатое ими во имя добра, завершится лихом; и произойдёт то от предательства брата братом и от боязни предательства. Обездоленными станут они навек. Несправедливо пролили вы кровь своих братьев и запятнали землю Амана. За кровь вы заплатите кровью и будете жить вне Амана под завесой Смерти. Ибо, хотя промыслом Эру вам не суждено умирать в Эа, и никакой болезни не одолеть вас, вы можете быть сражены и сражены будете — оружием, муками и скорбью; и ваши бесприютные души придут тогда в Мандос. Долго вам пребывать там, и тосковать по телам, и не найти сочувствия, хотя бы все, кого вы погубили, просили за вас. Те же, кто останется в Средиземье и не придёт к Мандосу, устанут от мира, как от тяжкого бремени, истомятся и станут тенями печали для юного народа, что придёт позже. Таково Слово Валар».
Жуткое видение исчезло так же быстро, как и появилось, словно решило пощадить и без того расшатанную психику Леголаса.
Бесконечная ночь распростёрлась над ледяной бескрайней пустыней, по которой брели истощённые, почти утратившие надежду эльфы.
Глорфиндел шёл во главе отряда, как путеводная звезда, вселяя веру в сердца отчаявшихся собратьев. Солнце вспыхнуло за его спиной, как знамение, разоружая кромешную тьму, и явило взору заблудших детей Илуватара девственные земли Средиземья. Воин ступил на твёрдую землю, упал на колени и зарылся пальцами в зелёную траву. В тот же миг по всему берегу распустились цветы чистотела, приветствуя храбреца.
И снова Зеркало показало Леголасу Глорфиндела, вот только в этот раз он прибыл в Средиземье на корабле, напоминавшем прекрасного лебедя.
Его лорда сопровождал компаньон, с головой закутанный в серый плащ. Но, даже не видя лица спутника, принцу не составило особого труда распознать в нём грациозного красавца Эллонура.