Больше всего Леголас переживал за Гила. А переживал он по каждому поводу: не обижают ли его другие эльфята, потому что у него нет мамы в традиционной трактовке этого понятия, чувствует ли он себя любимым, есть ли у него настоящие друзья, легко ли он сходится с другими эльфами. Но особенно его волновало то, что его сын любил всех вокруг — без исключения — и требовал такого же отношения к себе. А вот малыш, казалось, совершенно не заморачивался по этому поводу. Его детская непосредственность и открытость подкупали. Порой Леголас ловил себя на мысли, что, должно быть, он был таким же, когда был маленьким. В такие моменты ему безумно хотелось прижать эльфёнка к груди и попросить его не верить слепо всему, что говорят другие, не открывать сердце всем без разбору… В мире было полно тех, кто мог бы захотеть причинить боль его крошке и разбить его невинное сердечко. Леголас это знал не понаслышке.
Но юный принц старался держать свои необузданные родительские инстинкты в узде. В конце концов, он хотел, чтобы у его эльфёнка было всё то, чего был лишён в детстве он сам.
В какие-то дни Леголас был весел и непринуждён, а порой ему казалось, что он часами бродит по тёмному лабиринту, спотыкаясь на каждом шагу там, где любой нормальный эльф прошёл бы с закрытыми глазами и с без особого труда разыскал бы выход. Но, к счастью, теперь у него был Глорфиндел.
А вот у Трандуила никого не было.
Раньше Леголас никогда не думал о том, насколько его отец одинок в своём огромном роскошном дворце. У лесного короля было всё, о чём Леголас мог только мечтать: безграничная власть, уважение и поддержка народа, несметные богатства, незаурядный ум, мудрость веков, недюжинная сила, воинская доблесть и мужество… И всё же…
Верных друзей Трандуилу заменяли лицемерные придворные и осторожные в высказываниях советники, армия была опорой в тяжкие времена, а сыновья и народ — причиной, чтобы продолжать жить. Но народу не расскажешь, что тебе страшно или ты не знаешь, что делать. А сыновьям не пожалуешься, что ты устал и чего-то там не можешь или не хочешь. У Трандуила не было никого, с кем можно было бы просто поговорить о том, что накопилось в душе, или просто помолчать вдвоём, сидя, обнявшись, вечером у камина.
Корона — это прежде всего огромная ответственность за свою страну. Невероятная ответственность. Это ноша, которая давит от рассвета до рассвета. Это своего рода терновый венец. Слуга и солдат отвечает за себя и свою семью. Лорд отвечает за тех, кто служит его Дому. А король — как всемогущий и непогрешимый Эру — один за всех. А за ним — никого.
Если бы Леголас мог выбирать, он бы остался в Лориэне навсегда. Он был счастлив в Золотом Лесу, где призраки прошлой жизни не подстерегали его на каждом шагу. Но у него не было выбора. Так же, как его не было у Трандуила. Юный Леголас должен был вернуться в Имладрис, повинуясь желанию старшего мужа, а юный Трандуил должен был взойти на престол, приняв бремя власти Орофера… Король мёртв, да здравствует Король…
Леголас с семьёй мог, по крайней мере, перебраться с утопающего судна на другой корабль и отправиться в Аман, а Трандуил, как и должно капитану, обязан был остаться на командирском мостике и с гордо поднятой головой пойти на дно вместе со своим кораблём.
Это проклятое слово «должен»… Как много этих «должен» определяло теперь жизнь Леголаса. Взрослеть было больно. Пронзительно больно…
— Расскажите мне о тех кольцах, что были выкованы по приказу Саурона, мой лорд.
До отъезда в Имладрис оставалось всего несколько дней, когда Леголас сел на пол у ног своего лорда и, скрестив ножки, как один из харадрим, уставился на него, не моргая. Ну прямо как Гил в ожидании сказки.
— Что ж… — опустился в кресло Глорфиндел и закинул ногу на ногу. Леголас даже бокал вина ему приготовил, и теперь тот терпеливо дожидался своего звёздного часа на невысоком столике. Похоже, его Синда давно готовился к этому разговору. — Всё началось с того, что были выкованы девятнадцать великих колец, в которых была заключена сила и власть повелевать народами. Девять колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. Семь колец были отданы повелителям гномов, великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А три самых могущественных кольца достались эльфам — бессмертным, прекраснейшим и мудрейшим из всех созданий. Но даже мудрейшие из созданий оказались обмануты, ибо кольца подчинялись Единому Кольцу, которое Саурон отлил в огне Роковой горы в стране Мордор. Колдун вложил в него всю жестокость, злобу и жажду власти над всем миром…
— Это всё очень увлекательно, но давайте сразу перейдём к сути, — одёрнул древнего эльфа Леголас. — Кто их выковал?