— Да, — подтвердил догадку мужа Глорфиндел. — Пророков, которые бы исповедовали его веру во всех концах Арды и стали бы его единомышленниками. Майрон — ослепительно красивый и мудрый Майа — не желал власти, он желал воплотить свою идею в жизнь и считал, что цель оправдывает средства.
Древний воин стал мрачнее тучи.
— С помощью Кольца Майрон мог управлять прочими кольцами и вся их сила зависела от Единого. В свою очередь, девятнадцать колец питали Единое Кольцо и их владельца. По сути, оно симбиот — сущность, живущая на теле хозяина, как паразит, и наделяющая его взамен силой и сверхспособностями. Надевая Единое Кольцо, Майрон мог видеть всё, что делалось с помощью меньших колец, мог проникать в мысли их владельцев и управлять ими. Нося Кольцо, Майрон становился намного сильнее, но не всемогущим и непобедимым, как принято считать. Иначе Война Последнего Союза не длилась бы целых пять лет и не закончилась бы для него поражением.
— Смертным же, носившим его, оно продлевало жизнь, давало некоторую власть, но одновременно высасывало жизненную энергию владельца. Тот, кто надевал Кольцо, становился невидимым, и лишь при ярком солнечном свете можно было разглядеть слабую тень. Кольцо усиливало слух его владельца, давало власть понимать речь других созданий. А ещё оно обладало свойством менять массу и размер по своему усмотрению, таким образом, «покидая» смертных хозяев, потому как владеть Кольцом мог лишь тот, кто обладал достаточно сильной волей и могуществом.
— То есть… только Саурон может обладать им? — задумчиво протянул Синда.
— Не совсем так… — мрачно ухмыльнулся Глорфиндел. — Почему Кольцо предало Исильдура? Почему оно стремится вернуться к своему хозяину? Почему оно способно создавать морок и искушать, даже тех, кто не носит его? Почему стоило Исильдуру завладеть Кольцом, и могущественный Саурон был повержен? И наконец самое главное, почему оно обладает собственной волей?
— Кольцо… Оно живое!!! — ахнул принц.
— Да, Леголас. В тот день Майрон не просто собственноручно отлил Кольцо. Он вложил в него свою душу, поэтому эльфы смогли увидеть его истинную сущность. В тот день Майрон перестал существовать в едином обличии: Саурон — всего лишь изуродованное hroa, а Кольцо — fea. А его fea признаёт лишь равного себе, того, кто сможет обуздать его волю, сломить непокорный нрав и подчинить себе. Так же, как Мастер приручает нижнего к прикосновениями своей руки. И так же, как нижний, оно знает, на какие точки своего Мастера следует надавить, чтобы получить желаемое. Мастер — ничто без своего нижнего, как и нижний — без своего Мастера.
— Значит, если его наденет тот, кто равен по силе Саурону, то он сможет подчинить Кольцо себе, и оно перестанет представлять угрозу?
— Нет, малыш. Майрон был очень дальновиден и всё просчитал, — разочаровал юношу древний эльф. — Магия Кольца настолько сильна, что любой, кто им пользуется, подпадает по его чары. Даже если бы новый владелец творил добро, исходя из своего разумения, Кольцо подменило бы его понятия добра и зла своими. В итоге, тот всё равно стал бы новым Повелителем Тьмы, продолжая дело, начатое Майроном.
— Значит, выход только один — уничтожить Кольцо! — горячо выпалил Синда.
— Малыш… — расхохотался Глорфиндел. — Ни у кого не хватит силы воли, даже у самого Саурона, уничтожить Кольцо, выбросить его или пренебречь им. В этом Саурон был твёрдо уверен и никогда не опасался такого развития событий, поэтому и носил Кольцо на пальце, на самом видном месте, создавая в сознании соперников иллюзию безраздельной и непоколебимой власти и силы, которые оно якобы дарует своему владельцу.
— Если хочешь, что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте! — воскликнул Леголас, поражённый извращённостью ума расчётливого Майа.
— В точку. Майрон со всех сторон подстелил себе соломки, чтобы падать было не так больно. Майрон бессмертие и душу положил на алтарь своих идеалов, так что он ни перед чем не остановится. Поэтому ни к нему, ни к кому-то из Майар или эльфийских Владык Кольцо попасть не должно, — глубокомысленно заключил Глорфиндел.
Леголас сдвинул бровки и задумчиво почесал кончик носа.
— Но как Кольцо может возродить Саурона, если его тело было уничтожено?
— А вот это, Леголас, самый сакраментальный вопрос во всей этой тщательно срежиссированной и блестяще сыгранной пьесе, — поцеловал мужа в носик Глорфиндел. — Само по себе Кольцо — всего лишь кусок золота, а вот душа Саурона привязана к нему древней магией — нерушимой клятвой, подобно той, что влюблённые дают друг другу в день свадьбы.
— Слова, выгравированные на Кольце, — судорожно выдохнул Леголас и зажмурился, вспоминая текст оригинала:
«Одно кольцо, чтобы править всеми,
Одно кольцо, чтобы найти их,
Одно кольцо, чтобы привести их всех
И в тьме связать их».
Синда резко вскочил, как будто его оса в попу ужалила, и принялся скакать по талану, как умалишённый. Наконец, ритуальные пляски сошли на нет, и Леголас схватил мужа за руку: