— МОЙ ЛОРД, я знаю! Я всё знаю! Я теперь всё-всё знаю!!! Вы ведь присутствовали на свадьбе моих ada и nana. Кто ковал для них обручальные кольца?
— Келебримбор, я полагаю, — озадаченно произнёс Глорфиндел.
— Мне очень-очень нужно с ним поговорить, мой лорд, — обворожительно улыбнулся Синда и заискивающе заглянул мужу в глаза. — По-о-о-жалуйста.
— Нет, Леголас!— раздражённо выдернул руку из загребущих лапок мужа Глорфиндел и резко встал. Кубок с вином впечатался в столик, расплескав прекрасное дорвинионское по лакированной столешнице.
— Но… Почему?.. — еле слышно пролепетал Леголас. Горло сковал тяжёлый ком. Не проглотить, не вздохнуть.
— Потому что Келебримбор мёртв! Майрон выпустил в него десяток стрел и приказал своим слугам нести его тело, как знамя, впереди его войска. Келебримбор сошёл с ума, не выдержав пыток!!! Так что я больше слышать об этом не желаю! Выкинь эту дурь из головы и предоставь взрослым решать их проблемы самим, эльфёнок! Разговор окончен! — прорычал древний воин и, грозно сверкнув глазами, вылетел вон из талана.
Дверь с грохотом захлопнулась за мужем, сорвавшись с петель. Леголас тяжело вздохнул и показал зияющему дверному проёму язычок.
— Взрослые тоже могут бояться и ошибаться!
Глорфиндел приглядывал краем глаза за Леголасом, который гарцевал на Лайниэль впереди отряда, увлечённо о чём-то болтая с Лайндиром. Леголас был очень красив — нет, он, конечно, всегда был красивым, но сейчас, когда уверенность в собственных силах, потихоньку возвращалась к нему, он был просто сногсшибательно прекрасен. Юный Синда сидел в седле, как влитой, распрямив плечи, с улыбкой до ушей, с копной белоснежных волос, струившихся по спине, как гладкий шёлк. Сейчас он выглядел так же, как любой другой юноша его возраста. Но это было обманчивое впечатление. Под слоем уверенности и счастья, скрывались прежние страхи и сомнения, которые дорогие подарки, добрые слова и обещания были не в состоянии искоренить. И всё же сейчас от юного принца невозможно было отвести взгляд. Сейчас он был тем, кем был рождён, кем мог бы стать, если бы не Трандуил и не Глорфиндел.
— Он выглядит сейчас почти так же, как близнецы, когда они были в его возрасте, — Глорфиндел кожей почувствовал на себе взгляд пронзительных синих глаз.
— Почти… — медленно кивнула Арвен. — Если бы я не слышала всё, что злые языки шепчут о нём и тебе, я бы решила, что Леголас беззаботный и счастливый юный эльф. Эти слухи…
— Правда. С первого и до последнего слова. Поверь мне, ты не слышала и половины тех мерзостей, что я с ним делал, — подтвердил худшие опасения дочери Элронда древний воин. — Даже Саурон был бы более милосерден к беззащитному одинокому мальчишке, чем легендарный убийца балрога.
— Ты не Мелькор и не Саурон, — тяжело вздохнула Арвен и положила мужчине руку на плечо. — Тебе не чуждо сострадание и милосердие, Глорфиндел. Ты совершил страшное преступление, но твоё преступление другого толка. Ты позволил ненависти поселиться в твоём сердце, допустил, чтобы близнецы и твой Владыка встали на этот путь, и посмотри, что из этого вышло… Ненависть порождает лишь ненависть, невзирая на то, чем она вызвана.
— Ты пыталась достучаться до меня, а я не слушал, — могущественный и сильный мужчина стыдливо склонил голову , как провинившийся эльфёнок. — Впрочем, Элронд и близнецы тоже остались глухи к твоим мудрым словам. Ты была права. Во всём. Но запоздалые сожаления уже ничего не изменят. Да что там говорить, ты сама всё увидишь своими собственными глазами, как только мы доберёмся до Имладриса. У Леголаса там нет ни друзей, ни союзников. И это только моя вина. Я потворствовал этой ненависти и жестокости. Поверь, я не горжусь тем, что натворил.
На гордом и жестоком воине лица не было.
— Арвен, я пойму, если ты предпочтёшь больше не общаться со мной, но ты не могла бы… Леголас не сделал ничего плохого, уверяю тебя. Все эти мерзкие слухи о нём — гнусная ложь! Ты же знаешь его, он хороший и добрый мальчик!.. И если ты общаешься с ним только из жалости, то не нужно! Он её не заслуживает. В чём он действительно нуждается, так это в друге.