Раздевать Глорфиндела было сродни тому трепетному чувству, которое испытываешь, когда разворачиваешь подарок. Леголас с благоговением избавил мужчину от туники и штанов, время от времени останавливаясь, дабы запечатлеть почтительный поцелуй на обнажённом могущественном теле. Он поклонялся этому красивому и самому прославленному воину во всё Средиземье, как божеству. Глорфиндел был прекрасен, воплощением мужественности, прирождённым воином. Леголас мог с лёгкость представить себе, как этот древний воин вступил в схватку с огненным демоном, покрытый бронёй с головы до ног, с сияющим в языках пламени символом своего Дома на груди. И этот могущественный воин павшего Гондолина желал его… изгнанника, предателя, полное ничтожество… Это казалось невозможным.
А потом Глорфиндел просто опрокинул Леголаса на кровать и покрыл поцелуями каждый сантиметр его тела. И Леголас позабыл обо всём на свете… Это всё не имело никакого значения. Когда древний воин целовал его вот так, когда он прикасался к нему так страстно, юноша чувствовал себя самым желанным во всей Арде.
Леголас боготворил совершенное тело. Глорфинделу, без сомнения, понравилось его наказывать — твёрдый, как камень, член и мокрое пятно на штанах его лорда явственно свидетельствовали об этом. Принц спустился к паху мужчины и запечатлел благоговейный поцелуй на влажной головке, собрав язычком серебряные горькие капельки. Древний воин откинулся на спину и протяжно застонал, затерявшись в удовольствии… Не часто юному принцу доводилось видеть своего лорда таким. Глорфиндел позволил Леголасу исследовать его совершенное тело так долго, как тот пожелает. И принц не преминул воспользоваться столь редким шансом. Он дразнил могучего воина до тех пор, пока у того не лопнуло терпение. Тяжёлая рука легла на белоснежную макушку, и Леголас поспешил исполнить негласный приказ. Юный принц продолжил свой путь поклонения, отдавая дань уважения совершенному члену его лорда и наблюдая за тем, как могучий древний воин рассыпается на части от трепетных прикосновений и ласк.
Наконец, не выдержав сладкой пытки, Глорфиндел легонько дёрнул за белоснежную прядь, и Леголас, сделав глубокий вдох, заглотил твёрдую плоть, сконцентрировавшись на том, чтобы дышать через нос и ненароком не задеть нежную кожу зубами. Он сосал член Нолдо, игриво дразня язычком головку, и ласкал огромный ствол руками. И это сработало. Жестокий могущественный воин сдавленно застонал, золотые волосы разметались по подушке, а грубая ладонь нежно гладила юного принца по голове. Леголас не мог отвести от Глорфиндела взгляд — он никогда и ничего прекраснее не видел во всей Арде. Собственно, юноша ничего и не видел за свою короткую — по эльфийским меркам — жизнь, и, тем не менее, он был уверен в том, что даже обойди он весь этот огромный мир, всё равно не нашёл бы никого прекраснее.
— Roch-neth, roch-neth nín… — Глорфиндел притянул Леголаса к себе и впился в распухшие губы страстным поцелуем. — Я хочу тебя… Я хочу, чтобы ты кричал моё имя, хочу, чтобы ты рыдал от удовольствия, хочу, чтобы ты извивался подо мной, сгорая от страсти. Я хочу, чтобы ты был моим! Только моим!
Леголас содрогнулся от напора воина, он ворвался в него ещё до того, как юноша успел расслабиться и подготовиться к тому, что должно было произойти. Юный Синда завопил от боли и впился пальцами в сильные руки мужчины, но Глорфиндел лишь тихо засмеялся и начал трахать его — жёстко, яростно, самозабвенно. И принц не сопротивлялся. Он лишь сильнее обвил своего лорда ногами, позволяя тому проникать в его тело ещё глубже, и вцепился в широкие плечи. Удовольствие было оттенено болью, но, когда Глорфиндел брал его так, — так страстно! — Леголас, казалось, чувствовал его в себе каждой клеточкой тела. В этот миг они становились единым целым, день и полночь сливались вместе, рождая божественный свет, ослепляющий своим сиянием.
Золотые волосы обрамляли лицо юного принца, укрывая их от всего мира, терпкий, уникальный запах — его ни с чем невозможно было спутать! — опьяняющего мускуса и залитой солнцем зелёной долины опьянял, а томные стоны, срывавшиеся на крики, возбуждали ещё сильнее… Леголас растворился в этом видении. Глорфиндел брал то, что было его по праву, и тело юного принца принимало своего хозяина, подчиняясь его воле.
Когда юный принц бурно кончил, с именем Глорфиндела на устах, Нолдо замер, дав юноше время успокоиться. А затем он принялся вбиваться в податливое тело так же неистово и страстно, как и раньше, заставляя мальчишку скулить. И в этот миг Леголас впервые ощутил связь между ними в полной мере. Его тело, разум и сердце признали Глорфиндела своим хозяином, и, несмотря на боль, подчинились воле своего лорда, покорно принимая его страсть и уступая его желаниям. Ни одного недовольного или болезненного стона больше не слетело с раздавленных в поцелуях губ…