Глорфиндел ещё долго подтверждал своё первоочередное право на Леголаса, но это не могло продолжаться вечно. Слишком уж идеален был этот момент… Древний воин кончил с диким рыком, впился зубами в белоснежное плечо принца, помечая его, как свою собственность, и засадив член в податливое тело по самые яички.
— Ты мой, cunneth, никогда не забывай об этом… — зарычал могущественный воин и рухнул на хрупкого Леголаса, как подкошенный.
Синда нежно обвил Глорфиндела за шею и вдохнул запах золотых волос — они пахли одуванчиками.
— Да, мой лорд… — тихо вздохнул Леголас. — Я ваш… Только ваш. Навсегда.
Нолдо и Синда ещё долго лежали, молча. Их тела сплелись воедино, как две половинки одного целого, так же, как и их души. И лишь тихое биение сердец нарушало тишину ночи.
Комментарий к Глава 21. Новая жизнь Синдарин:
roch-neth – жеребенок
roch-neth nín – мой жеребенок
cunneth – маленький принц
====== Глава 22. Счастливые будни ======
Леголас понятия не имел, какой его жизнь станет после той ночи, но он точно не ожидал такого поворота событий — он наслаждался каждый днём, проведённым рядом с Глорфинделом. Каждой минутой.
Ну, за исключением разве что уроков истории и Квенья — они были всё такими же скучными. Хотя одна вещь касаемо их занятий с Глорфинделом всё-таки изменилась… Стоило вниманию юного принца переключиться со спряжения глаголов или перевода текста на нечто более увлекательное, как он тут же оказывался на колене у древнего воина. Правда, стоит добавить, что после каждого такого дисциплинарного взыскания, урок неминуемо заканчивался в кровати или на любой другой горизонтальной поверхности, до которой любовники успевали добраться в пылу страсти. Прочувствовав всю степень недовольства древнего воина его рассеянностью во время занятий, юный принц очень быстро научился концентрироваться на любой задаче, которую бы Глорфиндел перед ним не поставил, а тот в, свою очередь, постарался сделать их уроки более интересными.
Стоит отметить, что словарный запас Леголаса пополнился фразами и выражениями на Квенья, которые при всём желании невозможно было подчерпнуть из древних манускриптов и свитков обширной библиотеки Элронда, а произношению юного принца мог бы позавидовать любой гондолиндрим. Дело было в том, что понятие древнего воина об «интересном» включало в себя не только недвусмысленные фразы на Квенья, которые заставляли юношу краснеть, но также многочасовые практические занятия по отработке произношения и правильности используемых грамматических форм во время их спаррингов в постели. Глорфиндел отказывал мальчишке в оргазме, пока тот не научился умолять его на чистейшем Квенья.
Правда, юноша и мужчина проводили время не только за старыми манускриптами, пыльными книгами и в кровати. По вечерам они частенько отправлялись на конную прогулку или играли с сынишкой в королевском саду.
Не только Леголас делал первые шаги в изучении эльфийских языков, но и Гилрион. Малыш произнёс своё первое слово и, к великой радости юного принца, этим словом стало «ada». Юноша искренне боялся, что малыш заклеймит его «nana», ведь Глорфиндел частенько подтрунивал над Синда, называя его мамой-курицей и прекрасно зная, как это бесило мальчишку. К тому же, Гилрион научился ходить, и теперь его любимым времяпровождением была игра в догонялки — он носился, как шальной, по лесу или саду, а его родители бегали за ним, пытаясь поймать сорвиголову прежде, чем он успеет покалечиться.
Глорфиндел же тем временем пытался найти решение щекотливой проблемы, озадачившей новоиспечённых родителей — как же их сынишке обращаться к нему? И, кажется, воин всё-таки нашёл приемлемое решение, потому как, когда Глорфиндел вошёл в комнату, Гилрион радостно протянул к нему ручки и выпалил:
— Atto!
— Atto? — расплылся в улыбке Леголас, догадавшись, что Глорфиндел с пользой использовал то время, когда он был на тренировке.
— Ну, не может же он нас обоих называть ada, особенно учитывая тот факт, что ты наотрез отказался, чтобы он называл тебя nana. Хотя тебе бы очень подошло это определение, моя курица-наседка, — подмигнул Леголасу воин и принялся щекотать Гилриона, пока тот не начал извиваться и хихикать. — Моя маленькая звёздочка будет называть меня так же, как я звал моего отца, когда был в его возрасте.
Леголас состроил недовольную рожицу, но ничего не ответил, а просто молча наблюдал за тем, как древний воин играет с их сыном. Не было никаких сомнений в том, что Глорфиндел до безумия любил малыша, дарованного им Валар, и очень гордился им.
Вот так незаметно — за уроками истории и Квенья, тренировками Таларона и заботой о малыше, чья неуёмная энергия и любознательность не давали его родителям сидеть без дела, — пролетела осень.