— Не знаешь? — расплылся в безумной улыбке Леголас. — Не удивительно, ведь ты ни разу не пришёл поздравить меня. Собственно, чему я удивляюсь, ведь мой любящий папочка тоже не знает. Меня всегда поздравлял один из его советников. Они присылали мне коротенькую записочку, в которой обычно говорилось о том, что из-за сложной политической обстановки в нашем королевстве, праздник в честь никчёмного развратного сына его Величества Трандуила устраивать нерезонно и даже как-то аморально, что, впрочем, не мешало нашему отцу праздновать дни зачатия других его сыновей. Забавно, да?
— Ой, бедняжка! — язвительно фыркнул Галурон. — Наш несчастный сиротка Леголас! Сейчас разрыдаюсь! Жестокий отец и бесчувственный брат подтолкнули его к падению в пучину разврата… Только и можешь, что ныть, да сваливать вину на других!
— Нет, Галурон! Ты прав, — спокойно ответил стальной голос. — Прости меня, брат, за то, что был столь неосторожен в тот день, что отправился пасти лошадей безоружным. Прости меня, мой дорогой брат, что я позволил Глорфинделу изнасиловать меня у того проклятого озера. Наверное, я сам напросился — слабак, таким уж уродился. Прости меня за то, что я родился с дефектом, о котором мне никто даже не удосужился рассказать. Прости меня за то, что в мой день зачатия я отправился ночью в лес в надежде встретить там единственного родственника, которому было до меня дело, — моего брата Келейдура. Прости, что натолкнулся в нашем лесу на Глорфиндела, который снова изнасиловал меня. Прости меня, Галурон. Я очень виноват перед вами. Но вот ответь мне на один простой вопрос, пожалуйста, — где ты был, когда меня насиловали? Где был мой ada, когда я умолял его спасти меня?
Леголас смотрел в лицо столь похожее на лицо того, кто изгнал его два года назад из родного дома, — на нём застыло то же выражение, что и у Трандуила в тот роковой день — холодность, неверие и отвращение.
— Ты прав, Галурон, я не твой брат и не часть вашей семьи, потому что я никогда не был ни тем, ни другим, — Леголас уже не в силах был сдерживать слёзы, что струились по лицу. Слишком много неприятных воспоминаний всколыхнул этот разговор. — Я всегда был нежеланным сыном своего отца и нелюбимым братом для тебя. Уж не знаю, в чём я перед вами провинился, но это та правда, которую вы не желаете слышать. Называй меня шлюхой, дрянью, кем угодно… Мне всё равно. У меня есть любовь моего сына Гилриона, и это во сто крат превосходит всё то, что я когда-либо получал от моей любящей и заботливой семьи!
На плечо принца-изгнанника легла тяжёлая рука. Он вздрогнул, не сразу поняв, что то была рука Глорфиндела, который всё это время стоял позади него, молча наблюдая за семейными разборками принцев Эрин Гален.
— Ты ничего не знаешь, глупый эгоистичный мальчишка… — прохрипел Галурон.
— Ещё раз посмеешь оскорбить его, и будешь иметь дело со мной, дерзкий принц, — прорычал Глорфиндел, решив, что с него хватит. Он и так слишком долго хранил молчание. — Если ты ещё хоть раз оскорбишь Леголаса перед моим сыном, я тебе кишки выпущу и не посмотрю на то, кто ты там — принц голубых кровей или заложник! Посмотрим, сможешь ли ты сохранить это надменное презрительное выражение лица, когда я заставлю тебя ползать у моих ног, умоляя о пощаде!
— Я тебе горло перережу, убийца балрога, вырву твой ядовитый язык и запихаю его тебе в глотку! — прорычал Галурон и схватился за меч.
— Ты хорошо подумал, щенок?! Я ведь проявлю к тебе ровно столько же милосердия, сколько ты проявил к младшему брату. Давай, дай мне хотя бы один повод… — опасно промурлыкал Глорфиндел, сбивая напускную браваду с надменного принца Эрин Гален.
— Не дождёшься, Нолдо! Я не так глуп, чтобы вестись на твои игры, — прошипел Галурон и зашагал прочь, гордо вздёрнув подбородок. Правда, тяжёлая походка среднего сына Трандуила выдавала эмоции, которые скрывались под маской безразличия, — он был в ярости и… растерян.
— Файрион! Лайндир! — рявкнул воин. — Отведите моего сына в наш талан и побудьте с ним, пока мы не вернёмся.
С этими словами Глорфиндел обвил юного Синда за плечи, уводя его в сторону от ручья, прочь от посторонних глаз, чтобы тот мог успокоиться и прийти в себя. Гилриону ни к чему было видеть слёзы его ada.
Комментарий к Глава 31. Галурон Losto vae, hîr nín – Спокойной ночи, мой лорд
Losto vae, pen vell – Спокойной ночи, мой дорогой
tôr adarech – брат твоего папы
tôr adaren – дядя
atto – папа [квенья]
ada – папа [синдарин]
nana – мама [синдарин]
====== Глава 32. Цена нелюбви ======
Когда они оказались вне зоны досягаемости для любопытных ушей, Леголас надломлено прошептал:
— Вы всё ещё думаете, что у меня есть шанс вернуться домой? Галурон сказал правду, меня там никто не ждёт.
— Так уж прямо и никто? — усмехнулся Глорфиндел. — Всё образуется со временем. Вспомни, Келейдур тоже поначалу был настроен враждебно по отношению к тебе, но сейчас же вы общаетесь. Галурона тоже можно понять, в его глазах ты — предатель. Хотя, конечно, такое ужасное поведение в присутствии эльфёнка не делает ему чести.