— Вы не понимаете… Меня не заботит Галурон и его мнение обо мне. Он всегда так ко мне относился, с самого детства. На меньшее я и не рассчитывал, — покачал головой Леголас и тяжело вздохнул. — Но я обещал daerada вернуться домой. А как мне вернуться в семью, которой у меня никогда не было и которой я никогда не был нужен? Я даже не уверен в том, что я хочу туда возвращаться!..
— Орофер же погиб задолго до твоего рождения. Как ты мог что-то ему пообещать? — удивлённо вздёрнул бровь Глорфиндел.
— Я видел его, когда вы… Я видел его в тот день у озера, — не поднимая головы, прошептал принц. — Он сказал, что я должен вернуться домой. И я дал ему слово, но я понятия не имею, как мне его сдержать. Трандуил никогда не позволит… Он меня ненавидит.
— Не думаю, что он тебя ненавидит, — задумчиво ответил воин и нежно поцеловал юношу в солёную щёку. — Полагаю, ты просто задел его раздутое самолюбие и непомерную гордость. Он всегда был вспыльчив и мстителен, но со временем твой отец простит тебя.
— Вы не слышите меня! — взорвался Леголас, являя воину прямое доказательство того, чьим сыном он являлся — неконтролируемые вспышки ярости были присущи всей их семье. — Трандуил НЕНАВИДИТ меня! Всегда ненавидел! С самого детства! Он ненавидел меня даже тогда, когда я был младенцем. Он никогда не брал меня на руки, не разговаривал со мной без свиты своих советников и не прикасался ко мне. Хотя нет, один раз он ко мне всё-таки прикоснулся, когда влепил пощёчину и назвал шлюхой! Пощёчина может ведь считаться прикосновением, да?
— Ну-у-у… — протянул изумлённый Глорфиндел, не зная, как реагировать на это заявление Синда. — Думаю, ты не прав, Леголас. Отец не может ненавидеть своё дитя. Злиться — да. Ненавидеть — нет. Ты же сам теперь отец и должен понимать…
— Я ПЫТАЮСЬ понять!!! — прорычал блондин. — Я думаю об этом постоянно! Но что бы я ни делал, он всегда был мной недоволен. Да, признаю, я никогда не был пай-мальчиком! Но я не стал бы ненавидеть Гила за то, что он устроил потоп в ванной или сжёг шторы в детской. Да, я не такой сильный, как Кел, и не такой умный, как Галурон, но все эльфята разные! Я даже в эту проклятую чащу отправился, только чтоб ему угодить. Я ведь не знал, что он оставит меня там на двадцать лет! Но чем больше я об этом думаю, тем отчётливее понимаю, что единственное логическое объяснение его холодности по отношению ко мне — это то, что он просто никогда не любил меня. Но боюсь, я так никогда и не узнаю правду, ведь у меня нет ни единого шанса вернуться домой и поговорить с ним без меча, приставленного к моему горлу.
— Леголас, не драматизируй. Ты сможешь спросить об этом у Эллериан, когда встретишь её в Валиноре. Может быть, она сможет растолковать, что творится в запутанных лабиринтах мозга Трандуила последние пятьсот лет.
Леголас лишь грустно улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Не думаю, мой лорд. Моя nana не уплыла в Валинор. И в Мандосе её тоже нет. Я спрашивал у daerada. Он почему-то сказал, что она проклята и никогда не сможет найти дорогу в Чертоги Мандоса. Так что я не думаю, что когда-нибудь встречу её.
— Проклята?! Малыш, единственный эльф, которого проклял Мандос, — это Феанор. Да и тот по итогу оказался-таки в его Чертогах. Вот только за его неоднозначные деяния Эру оставил его там до конца мира. Эллериан не могла совершить ничего настолько ужасного, чтобы Мандос её проклял, дитя.
— Тогда почему daerada так сказал? — уставились на воина два огромных сапфировых глаза.
— Понятия не имею. Но всё это по меньшей мере странно. В Имладрисе никто не знает, что случилось с твоей матерью. Поговаривают, что она стала жертвой нападения орков, как Келебриан.
— Келейдур сказал, что она сорвалась со скалы. У неё даже могилы нет. Её забрало море. А Галурон говорит, что это я убил её. Но это не правда, я был чуть младше Гила, когда она ушла! — тихо ответил Леголас и отвёл взгляд. — Во дворце нет ни одного её портрета. Кел сказал, что, когда она погибла, Трандуил приказал их все сжечь. Я много раз пытался вспомнить её лицо, но не могу…
— Ты очень похож на Эллериан, малыш, — ответил Глорфиндел и нежно погладил Леголаса по щеке. — Она была очень доброй и такой красивой, что у всех эльфов сердце замирало, когда они смотрели неё. Она обладала удивительной способностью видеть свет даже в тех, кого все считали пропащими душами.
— Вы знали мою nana?! — изумлённо выдохнул Леголас.
— Да, и даже присутствовал на свадьбе твоих родителей, — задумчиво ответил Глорфиндел. — Мы не всегда ненавидели друг друга, малыш. Только последние пятьсот лет. В один день Трандуил просто ополчился на всех Нолдор и развязал эту проклятую войну.
— Почему? — уставился на него принц.
— Я не знаю, Леголас… — пожал плечами Глорфиндел и отвёл взгляд в сторону. Почему-то у принца закралось подозрение, что его лорд знал гораздо больше, чем рассказал ему. — Но не стоит отказываться от семьи, какой бы сумасшедшей она не была. Другой у тебя уже не будет, так что придётся тебе, малыш, довольствоваться тем, что есть.