За окном стояла кромешная тьма, когда Глорфиндел вернулся от Келеборна. Едва переступив порог талана, воин сразу же почувствовал, что в его отсутствие что-то произошло. Предчувствие его не подвело. Леголаса не было ни в кровати, ни в детской. Зато мужчина кожей чувствовал, что во внезапном исчезновении его принца не обошлось без вмешательства Галадриэль.
Проверив сынишку и убедившись в том, что тот всё так же сладко спит, Глорфиндел сменил нарядную одежду на пару простых леггинс и тунику, на автомате опоясавшись портупей. Правда, после недолгих раздумий меч всё-таки остался в талане… от греха подальше.
Глорфинделу предстоял серьёзный разговор с Леди Света, ибо он догадывался, куда отправился его принц на ночь глядя, не поставив его в известность. И это и взбесило, и испугало его.
С одной стороны, Леголас имел право узнать тайны, что окутывали его появление на свет. Но с другой стороны, Глорфиндел не доверял Зеркалу Галадриэль. По правде говоря, он побаивался его, несмотря на то, что миледи неоднократно предлагала ему заглянуть в его гладь. В глубине души воин знал, что Зеркало может быть опасно, ведь он хранил в сердце такие глубокие шрамы, которые не смогло залечить даже длительное пребывание в Чертогах Мандоса, и кто знал, что станет с ним, если эти раны снова вскроются. И потому Глорфиндел с замиранием сердца думал о том, как это проклятое Зеркало может повлиять на ранимого юношу, который узнал так мало любви за свою короткую жизнь, но зато с лихвой испил из чаши страданий.
Стоило ногам древнего эльфа коснуться земли, как сердце в груди забилось ещё сильнее. Глорфиндел чувствовал, что сейчас он нужен своему принцу, как воздух. Он никогда не был в саду, где находилось Зеркало лесной колдуньи, и тем не менее, ноги сами вели его в нужном направлении. Сила Галадриэль ощущалась повсюду. Она висела в воздухе, как серебристая мелодия, и воин не мог подавить в себе чувства, что та пробуждала в нём. Много веков прошло с тех пор, как он бродил по берегам Благословенных Земель, оживлённым улочкам Тириона и безмятежным пастбищам Йаванны.
От воспоминаний о времени, когда он жил в Валиноре, его отвлекли знакомые голоса.
— Не отметай моё предложение, даже не обдумав его, как следует, Эллонур, — предупредил собеседника строгий голос. Голос, который мог принадлежать лишь одному эльфу в Средиземье — Келеборну. И хотя Глорфиндел изнывал от беспокойства за Леголаса, любопытство, проснувшееся в нём при упоминании имени бывшего любовника, взяло верх.
— Нет. То, что ты предлагаешь, мне не подходит, и тебе об этом прекрасно известно! Ни ты, ни миледи не в силах мне помочь, да и не желаете! Но в Лориэне есть тот, кто может. Так что не отговаривай меня, я прекрасно знаю, что делаю!
— Неужели? — спокойно поинтересовался Келеборн. — А вот я в этом совсем не уверен. Твоя душа страдает, Эллонур, я же вижу это. Я, конечно, не Глорфиндел и не Халдир, но я могу помочь. Я умею обращаться с розгой и плёткой не хуже них.
— Не произноси при мне его имя! Глупо с моей стороны было обращаться к нему за помощью, он изменился… Он больше не друг мне! Владыка, ты не в силах дать то, что мне нужно, но твой капитан может. И я приму его предложение.
Келеборн тяжело вздохнул.
— Эллонур, Халдир — это плохой выбор. Вы не можете помочь друг другу. Его душа тоже ранена, как и твоя. Вместо того, чтобы излечить друг друга, вы лишь сделаете друг другу ещё больнее! Я не допущу этого!
— Ты не мой мой лорд, так что не в твоей власти мне что-то запрещать! Оставь меня в покое! — надрывно выкрикнул Эллонур. Казалось, ещё секунда и он расплачется. Глорфиндел нахмурился, чтобы довести его бывшего до слёз нужно было очень сильно постараться. — Я уже всё для себя решил!
Эллонур поспешно зашагал прочь. Келеборн с тяжёлым вздохом последовал за ним. Глорфиндел же разрывался между бывшим и нынешним любовником, ибо оба нуждались в его поддержке в этот момент. Две благородных души, два дорогих ему сердца лежали на одной чаше весов…
— Нет, нет, нет!.. — завопил Леголас, с превеликим трудом отпрянув от Зеркала. — Это всё ложь, этого не может быть…
Дрожь пробирала юное тело насквозь, руки и ноги отказывались его слушаться. Он даже не мог вытереть слёзы, что ручьями стекали по его щекам. Собственно, в этом и не было острой необходимости. Принц всё равно не мог перестать плакать.
— Леголас, успокойся. То, что ты увидел в Зеркале не обязательно должно быть правдой, — попыталась успокоить его Галадриэль. Миледи сделала шаг вперёд, чтобы утешить юношу, но тот отпрянул от неё, как ошпаренный, и стремглав бросился прочь. Юный Синда бежал, не разбирая дороги, и остановился лишь тогда, когда сильные руки схватили его и притянули к стальной груди.
— Глорфиндел! — с облегчением выдохнул Леголас. Слёзы застилали глаза, ослепляя. — Прошу вас, не дайте им со мной это сделать! Я не хочу! Я не хочу умирать вот так… Только не так! Умоляю вас…
— Тише, малыш… Леголас, милый, успокойся. Что бы ты там не увидел в этом проклятом Зеркале, я не позволю этому случиться.