Удар за ударом обрушивался на спину несчастного Синда, вырывая из его горла отчаянные вопли и стоны. Снова и снова… На спине проступили капельки крови в тех местах, где ремень лёг поверх серии особо сильных ударов. От этого зрелища, даже видавшего виды Глорфиндела замутило. Эту грань он переступал всего несколько раз в жизни с опытными воинами, но ни разу с невинным, напуганным до смерти эльфёнком. Вот только Леголас был всё так же далёк от той грани, за которой находилось прощение его «грехов»…
Удар за ударом сыпался на юного принца без остановки, не давая опомниться, сделать вздох, выдох, оставляя синяки и кровоподтёки на нежной коже. На четырнадцатом ударе Леголас чуть было не рухнул на землю, но в последний момент он всё-таки совладал с собой и ещё крепче вцепился в ветку, что не давала ему упасть на колени. Никогда в жизни Глорфиндел никем не гордился так, как этим мальчишкой, который с таким невероятным мужеством терпел невыносимую боль.
Казалось, эта пытка никогда не закончится. Но, наконец, ремень оставил прощальный поцелуй на коже Синда и наступила гробовая тишина. Тихо застонав, юноша отпустил ветку, державшую его на плаву реальности, и рухнул в столь желанную темноту. Но ещё до того, как он успел коснуться земли и упасть в обморок, сильные руки подхватили его и нежно прижали к груди.
— Мой принц, — нежно прошептал Глорфиндел, сжимая хрупкое тело в объятиях. — У тебя сердце воина, мой мальчик. Ты был таким храбрым. Ты с честью выдержал суровое наказание. Даже более стойко, чем многие лорды и воины, которых мне довелось знавать на своём веку. Ты прощён, Леголас. Ты заплатил за то, что сделал, кровью и болью. А теперь отдыхай, pen vell. Я горжусь тобой, мой маленький принц.
— Спасибо, — выдохнул Леголас. Никогда прежде он не видел, чтобы кто-нибудь смотрел на него с такой гордостью. Как бы он хотел, чтобы однажды отец посмотрел на него так же. Но теперь он знал, что это было невозможно. Не после того, что он сделал…
Леголас уткнулся лицом в сильное плечо Глорфиндела и провалился в исцеляющие объятия забытья без сновидений.
Он не помнил, как воин аккуратно завернул измождённое тельце в тунику и отнёс его в талан; как Глорфиндел осторожно уложил его на кровать и нежно промыл ужасные раны, оставленные его рукой; как мужчина поил его вином и смазывал жуткие шрамы заживляющей мазью. Леголас не видел, как Глорфиндел, дрожащими руками укрыл хрупкое тело тёплым одеялом и грузно опустился на край кровати, как ещё долго он всматривался в худенькое бледное личико, пытаясь прочесть на нём что-то, как он надломленно вздохнул и зарылся лицом в ладони.
Лишь спустя несколько часов, убедившись в том, что его принца не мучают кошмары, мужчина разделся, лёг в кровать, осторожно обнял юношу за талию и уткнулся лицом в белоснежные волосы, проклиная Валар за то, что те заставили его сделать с ни в чём неповинным эльфёнком.
Комментарий к Глава 37. Искупление pen vell – мой дорогой
====== Глава 38. Исповедь. Часть 1 ======
Гилрион был первым, кто открыл глаза следующим утром. Возмущённый до глубины души тем, что никто из родителей, не собирается помочь ему одеться или умыться, он вылез из кроватки и просеменил в спальню родителей.
Нахмурившись, малыш с удивлением обнаружил, что те ещё крепко спали, хотя за окном уже ярко светило солнышко, возвещая о наступлении нового дня, который сулил ему много захватывающих открытий и приключений. Не желая терять ни минуты драгоценного времени, которому он мог найти более достойное применение, Гил решительно забрался на кровать родителей и, усевшись на груди Глорфиндела, скомандовал:
— Вставай, atto! Служанка уже принесла нам завтрак и горячую воду! Я голодный и хочу поиграть в красивом лесу!
Глорфиндел заворчал и с трудом разлепил глаза.
— Гил… ты же меня задушишь! Валар, даже орк разбудил бы меня более нежно…
— Ну вставайте! Сколько можно спать?! — возмутился Гилрион и надулся, когда Глорфиндел лишь лениво потянулся, бросив на мирно спавшего Леголаса завистливый взгляд. Стянув сына с груди, воин тяжело вздохнул и сел.
— Тише, Гил. Твой аda очень устал, ему нужно поспать, — прошептал Глорфиндел. Гилрион печально вздохнул и свернулся калачиком возле спящего Леголаса.
— Значит, сегодня ты меня покормишь, atto? — снова напомнил отцу о своих насущных нуждах сын, правда, на этот раз он говорил почти шёпотом, чтобы не разбудить своего ada. — Я хочу покататься на лошадке ada! Можно? Ну, пожа-а-алуйста…
— Да, но сперва ты съешь всё, что я положу на твою тарелку, — вздохнул Глорфиндел и выудил из обширного гардероба, что он привёз с собой, пару простых леггинсов и тунику, которые способны были пережить день игр с его неугомонным эльфёнком.
Одевшись, он положил на тарелку немного фруктов, пару кусочков хлеба и сыра, которые Леголас просто обожал. Поставив тарелку на ночной столик рядом с кроватью, мужчина наполнил овсяной кашей маленькую тарелочку, обильно полив её столь почитаемым Гилом цветочным мёдом. Правда, перед тем как вручить её малышу, воин смерил эльфёнка строгим взглядом: