— Похоже, за подмогой рванул, — говорит мне Норль чирикающим голосом цвельфов и я мрачно киваю, глядя, как крепыш с напарником вразвалочку направляются к нашему челну.
Хозяева лошадей забирают оговоренную плату в пару серебра и, уже совсем не глядя на нас, уводят лошадей куда-то вдоль косогора по протоптанной тропинке, а местная стража подходит к нам.
— Добрый вечер, — произносит крепыш довольно неприветливо.
Сам не сильно приближаясь к нам и держа копье под рукой. Второй отходит в сторону, обходя нас и держит копье так же наготове.
«Прямо так себя вызывающе ведут, уже решили про нас что-то нехорошее для себя», — становится мне понятно.
Зря это они так — вот мое экспертное мнение. Только его никто пока не спрашивает, а ведь это очень зря.
— Добрый вечер, — это приветствие мне знакомо.
Я приветливо и вопросительно смотрю на охранника, собираясь общаться с ним сотней знакомых слов и еще больше жестами.
Тут он сбивает меня с толку, быстро задает пару вопросов, прямо выпаливая их, конечно, я ничего не разбираю в его словах.
Похоже, сам он уже точно знает, что в его языке мы не сильны и сразу же поднимает градус общения. Смотрю на Норля, приятель только разводит руками, он вообще в местном наречии плавает гораздо сильнее меня и рассчитывает только на мой перевод.
Крепыш ждет нашего ответа и быстро врубившись, что мы плохо его понимаем, отчего-то сразу же сильно раздражается или делает такой вид. Поэтому начинает говорить с нами еще более требовательно, чего мы опять не понимаем, поэтому он раздражается еще больше.
— Нагоняет атмосферу, — сообщаю я Норлю. — Не хорошо это, так себя с гостями вести.
— Да, похоже, что специально так себе заводит, — поддерживает мою точку зрения приятель.
Мужик, увидев, что мы переговариваемся между собой, не особо обращая внимания на демонстрацию его раздражения, начинает реально злиться и пытается своим копьем скинуть в сторону закрывающие оружие мешки.
Оружие лежит завернутое тоже в ткань, но оно собрано все вместе, любой тычок копьем в куль с мечами или теми же кольчугами явственно покажет, что там лежит что-то металлическое и значит — весьма ценное.
Однако к такому жесткому обыску мы морально вообще не готовы, кажется, местная стража нас провоцирует безо всякого зазрения совести, как каких-то совсем бесправных ничтожеств. Или обычных гастарбайтеров. При такой негативной встрече мы можем, наверняка, просто обязаны уплыть обратно по направлению к Кане.
Крепыш стоит у носа лодки, мы пока расположились по центру, поэтому я подхожу к нему, говоря очень медленно знакомые слова:
— Мы…ночевать…номер…трактир…деньги есть.
Только крепыш уже скинул ткань и мешки с лежащих впереди изделий, уже заметил приметный корпус арбалета, еще все три торчащие лука.
Глаза его удивленно и радостно расширяются, он направляет копье на меня, что-то кричит напарнику, одновременно начиная пугать меня острием копья, требуя таким образом, чтобы я не подходил к нему ближе и оставался на месте.
«Кричит, — я думаю, — что-то о том, что у этих приехавших-понаехавших есть что отнять и поделить».
Я останавливаюсь, примирительно разведя руки, однако крепыш не унимается и продолжает показывать мне, что я должен отойти обратно к корме лодки, чтобы он продолжил свой досмотр.
Мои навыки ПОЗНАНИЯ и ВОСПРИЯТИЯ сообщают мне, что наша встреча складывается совсем нехорошо, крепыш на полном серьезе пытается загнать меня обратно, где я стоял. Обратно к Норлю, теперь отошедшему к корме и больше не собирается никого слушать. Он размахивает наконечником копья перед моим лицом, начинает не по-детски бесить меня своей непонятной наглостью.
Я хорошо понимаю, у местных могут оказаться свои правила, что можно заносить в поселение, а что — нельзя, но мы-то пока стоим около причала. Все наше добро лежит в нашей собственной лодке, еще вообще никуда не проходим и ничего не проносим, а тут уже нас прямо прессуют, бесцеремонно шарясь в наших вещах.
В руках у нас нет никакого оружия и это делает охранников явно смелее. Еще мне не понравился взгляд крепыша, которым он обшарил лодку после обнаружения арбалета и луков, его явной торжество в голосе, когда он поделился новостью об увиденном с дружком.
— Серый, пора его поставить на место, что-то он о себе слишком много понимает, сопляк этот! — слышу я сзади простой совет.
И как раз в этот момент разозленный моим непослушанием крепыш выкидывает руки с копьем чуть подальше, чем делал до этого. Пробивает наконечником копья мою коричневую блузу и касается пластикового панциря.
Хочет серьезно доказать мне, что он тут власть, а мы — непонятно кто для них. С его губ срывается что-то похожее на оскорбление, я разбираю отдельные слова про чужеземца, вора и труса.
Такие уже оскорбления, которые позволяют себе только в том случае, если очень уверены в своей безнаказанности.
С панцирем, сваренным по космическим технологиям, острие копья, конечно, не справляется, однако это уже прямая угроза моим жизни и здоровью, поэтому я перестаю сдерживаться.
