– Мне виднее. Шторм уже начинался. Буря задувала воды Невы обратно в город. Корабли боялись в море выйти. Но шторм разбился о стену мороза! Нева передумала, ветер переменился, вода встала, вот-вот замерзнет.
– Ха-ха, – отвечаю, – вы, выходит, наводнение ждали, а мы вам утонуть не дали? Теперь страдаем, пустой чай сосем?
– Мне, милок, все равно, есть наводнение, нет наводнения. Я, касатик, смотрю, ты в ход событий вмешиваешься. Все у тебя получается не так, как надо. Ох, ждут тебя неприятности.
– Меня давно ждет куча неприятностей. Мне это надо? Но черт с ним, иногда я люблю неприятности.
– Да, Серега, – грустно проревел Андрей, – Босс тоже мне говорил, что будет наводнение, он сам его устроит. И фига с два Ильич отплывет на пароме в Хельсинки. А теперь уже и отплыл, наверное.
– Слишком много информации, – отвечаю. – Все всё знают, не удивлюсь, что Босс наводнение устраивал, а я опять его планы порушил. Вот он злится, наверное? А ты уверен, что Ильич отплыл? И в Хельсинки ли, а не в какой-нибудь Лондон? Но мне-то Хельсинки уже не нужен, я лучше в Лондон полечу. Как думаешь, Босс отпустит или в отпуск уходить?
– Серега, – опять громко заревел Андрей, – Босс же звонил по твою душу! Как, говорит, объявится, пусть меня найдет!
– Ну вот. Опять Фокин всем нужен. Прям не обойтись без меня! Что ж Босс на связь не вышел, когда я с ним в околотке связывался?
Босс не дал сказать даже «привет». Это был монолог.
– Фокин, это, слушай внимательно, не перебивай, не комментируй ничего, возражать даже не пробуй. Понял, да? Чего-то опять я об тебя спотыкаюсь. Не могу нормально дела делать, когда ты рядом. Но привязался я к тебе. И способности у тебя есть кое-какие. Надо тебя использовать по назначению, как этот самый, камень преткновения. Вот и отправляйся в город Лондон. Найди там Габдукаева или лучше Легата. Там они все собрались. И Ильич уже, наверное, притопал. Будешь там свой среди чужих или, вернее, мой среди чужих. Командировочные, подъемные, приемные скину на твою карту. Так и скажешь, что решил продаться. Только не дешево, а то нас уважать не будут. «Криптозавром» в той компашке все равно никто пользоваться не может. Так что связь будет. Будь здоров. Некогда мне. У меня тут финансовые махинации назревают…
Босс отключился. А я смотрю на Андрюху, который настолько большой, что полкухни занимает. Сидя он от окна до стенки расположился в ширину. И до потолка от его головы не больше метра осталось. Кофе он отставил и смотрит значительно, будто намекает: бойтесь ваших желаний, они могут исполниться.
– Я уеду жить в Лондон, – гордо заявляю. – Где тут телефон моей Снегурочки? Или Одинокову сначала спасибо сказать надо? Я ж двойной агент. Или уже тройной?
Андрюха делает вид, что дремлет. А я не стесняюсь при нем с ФСБ разговаривать.
Набираю номер. Надо же, отвечает.
– Привет, – говорю, – Одиноков, быстро и четко сработал. Спасибо, дорогой.
– Да пожалуйста, сколько угодно. Мне нужны факты и подробности. Отчет. Когда и где сможешь передать? Да, и ты собираешься в Лондон? Или я опережаю события?
– Нет, ты их даже не догоняешь. Я уже еду в Лондон. Босс отправляет меня шпионом в логово похитителей наших секретов. Подставляет под вербовку. Это я что, уже тройной агент буду?
– Агент ты только наш, не смущайся.
– Так что, ехать?
– Ехать, контакт в Лондоне я тебе дам позже. И просьба: очень там не амурничай, оставь время на дело. А то решишь, что у тебя медовый месяц, и захочешь выйти из игры.
– Слушай, перестань читать мои мысли, – недовольно ему отвечаю и выключаю телефон.
Андрюха вроде спит. А мне еще один звонок надо сделать. Нахожу в телефоне контакт СК. Это как? Снежная Королева? Стелла очень удивилась.
– Сережа, ты не вовремя позвонил. Я вещи собираю. Мне нужно в Норвегию. Буду в Тромсе разглядывать
– Сейчас пойдет снег, – изрекаю, – я точно знаю.
– Тоже мне предсказатель, – смеется Петровна, – снег уже идет.
– Да, – соглашаюсь, – идет. И Дед Мороз в дверь звонит и подарки несет на Новый год.
– Какой Новый год? Сколько его еще ждать.
В дверь позвонили. Петровна хмыкнула удивленно, пошла открывать.
– К тебе пришли, Сережка, – торжественно она объявляет, – Феликс Эдмундович сам пожаловали.
