А морозец-то ослабел. Сапоги по мокрому снегу чавкают, кольчуга скрипит. Меч к земле тянет, и походка у меня получается кривая, неуверенная. Потому и не успел к атаке псов-рыцарей. Я только до обоза доковылял, меч из ножен выхватываю, и на меня один из дерптцев, это прислуга дерптского епископа, бросается. Прорвались те, которых наши лучники не застрелили.
Он выпад делает. Я лезвие свое обеими руками беру за острие и рукоять, отбиваю. Даже отскочить пришлось, силен собака-немец. А взгляд у дерптца дикий, морда из-под шлема выглядывает оскаленная, бороденка смешно торчит. Но мне не до смеха, напирает враг. Опять поднял он свой меч. Мне бы сейчас его проткнуть, пока он лезвие не опустил. Нет, не успеваю. Отскакиваю. Он за мной по льду танцует, немецкие ругательства выкрикивает. Тут я от камешка случайного отталкиваюсь, скольжу по льду к нему навстречу. Не успел он атаку снизу отбить. Острием ему брюхо пропарываю. Успеваю еще откатиться, чтобы кровью не запачкаться.
А в это время князь Александр ударил конницей по кнехтам. Скоро знамена братьев-рыцарей поникли, бой от обоза откатился, но было слышно, как звенят мечи, трещат щиты, хрустят пробитые шлемы. Вижу, как падают на снег псы-рыцари, бросают оружие и сдаются. Это было их спасением. А конница русская копытами по снегу скрипит, ход набирает…
Тяжелая рука опускается на мое плечо. Скашиваю взгляд, перчатка рыцарская, металлическая. Разворачиваюсь, рукоять меча сжимаю. Стоит. Будто в белый саван одетый, в плаще с крестом и без шлема. Длинные белые волосы, нос крючком, в глазах испуг. Прямо гриф – птица встревоженная.
– Я Андреас фон Вельвен – ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии.
Молчу. Надо же, с кем встретиться довелось!
– Господин магистр… – продолжает он.
– Я не магистр.
– Для нас вы магистр. Вы же видите, мой господин: князь Александр с воинами набросился на нашу армию. И битва бушевала до вечерни. И за грехи наши многие из наших были убиты. Многие рыцари захвачены. Христианский народ побежден. Но так не должно быть. Вы, великий магистр, можете все исправить.
Вот так дела. Я великий магистр! Странная сказка.
– И как же я могу все исправить?
– Мы несем христианскую цивилизацию вашим варварам. А вы можете, господин Фок-кин, я знаю, обратить битву вспять и дать возможность нам победить. Мы – это благо для мира.
– Господин ландмейстер, я вам ничего не должен, у вашего ордена плохая репутация. Ваша власть – это беда для мира. И потом, я русский!
Вот так видение, думаю.
Опять вспышка, опять слепота. Еще звезда упала?
Этот несусветный грохот и звон разгоняют тьму и пугают англичан. Хотя думаю, это свет сотен костров заставляет бледнеть ночь. Шесть недель днями и ночами тысячи кузнецов куют гигантскую железную цепь длиной в 152 метра и весом в 180 тонн. Мы должны преградить путь английским кораблям вверх по Гудзону, а для этого цепь нужно протянуть поперек реки.
Сегодня 20 октября 1777 года. А вчера, 19-го, мы славно потрудились у Саратоги. Радостно вспоминать. Хитроумные гуроны встают во весь рост, трясут томагавками, жестами показывают, как снимут скальпы с англичан. Те, конечно, нервничают, начинают постреливать в нашу сторону. А мы к земле прижались, нас и не видно. Ну англичане и побежали в атаку. Наш командир Гейтс просит проявить выдержку, тем более ему не жалко краснокожих. Вот англичане их и смяли. В это время мы встаем длинной шеренгой. Залп. Англичане катятся на землю. Мы ложимся, встает вторая шеренга. Залп. Англичане теряют свои парики. Третья шеренга. Залп. Английская атака захлебнулась. Я даже в рукопашную не полез. Пусть гуроны снимают скальпы с врагов независимости Америки.
Они быстро сдались, вся армия Бургойна. А куда им было деваться из окружения? Я разговаривал с одним пленным. Он этак гордо заявляет:
– Я, – говорит, – не из вигов, я – тори, у меня к вам нет особой ненависти. И если вы великодушно разрешите мне возвратиться в Англию, я не буду сражаться против американцев. На кой мне черт ваша Америка.
А сам даже в плену, измазанный кровью и грязью, хочет важным казаться. Аристократа из себя строит, говорит надменно, просит барабан принести, чтобы присесть…
Присел. Представляется:
– Генерал сэр Саймон Фрезер, я шотландец! Сэр, – обращается он ко мне, – покарайте этих бунтовщиков. Господи, спаси Англию. Британия должна править морями.
Надеюсь, он не ко мне обратился с титулом Господа.
– Почему я должен вмешиваться в вашу войну? Америка достойна независимости.
– Они же ничего не умеют. Они загубят эту страну.
– Смею вас уверить, сэр, Америка просуществует еще сотни лет!
– Ну что ж, – отвечает шотландец, – дважды я просить не намерен, все последствия будут на вашей совести, сэр Фок-кин.
Вспышка, слепота. Начинаю привыкать.
