– Легат объявился, – зло Баха отвечает, – захватил Эльвиру, говорит, в заложницы. Держит ее там во Мгле, на стадионе, говорит, чтобы Босс пришел сам лично на переговоры.
– Я не пойду, – гордо Босс отвечает.
Вот, думаю, опять Эльвира влипла. Ну, ей не привыкать, выпутается.
– Босс, – спрашиваю, – а может, мы с Бахой, как в прошлый раз, поднимемся на гору да выручим Эльвиру?
– Ждите, – отдал Босс распоряжение, – я уже Андрея послал.
О! Андрюха здесь! Скоро я его, пожалуй, увижу.
– Босс, и чего же он хочет? Да и не сделает он ничего Эльвире. Они ж вроде подружки.
– Сделает, – коротко Босс отвечает, – знаю, чего он хочет.
– Да, вы ж всем желания исполняете, ну и исполните желание Легата. Ему одного хватит?
– Исполнил бы, да ты мешаешь, – раздраженно, как сквозь зубы, процедил Босс.
– Чем это я мешаю? – начинаю удивляться, хотя догадываюсь, что в последнее время я его раздражаю. Вечно он меня куда-нибудь услать хочет.
– Да ты не виноват, к сожалению. Ты ж тоже тут местный. Фантик, – добавил он презрительно.
– Да вы, Босс, тоже местный.
– Я-то местный, но твоих талантов у меня нет.
– И какие у меня таланты? – удивляюсь.
– У тебя главный талант – портить мои чудеса. Все сбывается не так, как надо. Или вовсе не сбывается. Вот хочу я построить на Земле просвещенный новый феодализм. Нет, должность царя будет выборной. Но пожизненной. Разве плохо? А не получается. А все твои пьяные кактусы! Ну какой из меня царь с поломанной судьбой?
Чувствую, разговор становится забавным. Феодализм в наше время? Царь и его сеньоры. Простой парень наш Босс. Не может быть, чтобы это всерьез. Шутит, наверное, колдун-недоучка. Лучше бы шутил, а то хлопот с ним не оберешься.
– И поэтому решил исполнить по одному желанию для всех людей? Добрый вы парень, Босс. Представьте… Восемь миллиардов лысых передрались между собой своими желаниями. Каждый с кучей своих вожделений. И они ведь могут сбыться. Да они со своими безумными желаниями не то что Землю, всю Вселенную разнесут. Голое реликтовое излучение останется. Хорошо, что не сбывается! Да! Но Дубов же может заказать твое, Босс, или Легата устранение. Или меня, чего доброго, сотрет из жизни.
– Да ты успокойся. Ничего не будет. Там, где ты, Фокин, там чудеса безвредные. Да и всему населению я передумал желания исполнять. Больно жирно. Вот только квантиков отсыпал по горло. Правда, эти квантики быстро-быстро тают. Только положил в кошелек, мигнул, и осталась половина. Не успел потратить, ходишь с пустым кошельком.
– Опять Фокин виноват?
– Ну конечно, Легату ты тоже не даешь нормально чудеса творить. У него вообще ничего не получается. А у него планы по завоеванию мира покруче моих будут.
– И почему вы с бароном спокойно жить не можете? Зачем творить чудеса?
– Да, я хочу сравниться с богом.
Начинаю понимать. Ну не дурак же Босс. До бога он никогда не дотянется, но быть вторым после бога все же льстит его самолюбию.
– Да какой из тебя бог? Ты даже месседжи свои с ошибками пишешь.
– И бог может ошибаться. Только его ошибки – божественные. Вот в тебе я ошибся.
– Нет-нет, увольте. Я не претендую на божественное происхождение. Поскольку ты не бог, у тебя ошибки обычные, человеческие. И я человек.
Босс вроде не слышит.
– В Легате я наошибался…
– И барон – промысел божий?
– Положим, эти ошибки я исправлю. Легат еще пожалеет. Зато ты, блин, Фокин, совесть человеческая. Не даешь несправедливости свершиться.
– Какая из меня совесть человеческая? Я обычный, и грехов за мной полно. Только я не рассыпаю «стразы зла» направо и налево. Аллергия у меня на ваши с Легатом чудеса. И я в этом не виноват. И давай оставаться человеками. Вот чего мы болтаем? Эльвиру-то надо забирать из лап барона.
– Подождем. Вон кто-то спускается по тропинке от стадиона.
Действительно, человек спускается, худой, нескладный. И одежда ему великовата. Пальтишко кашемировое, размера на два больше, болтается на нем, как на шесте, из которого пугало огородное делают. Штаны ему приходится одной рукой придерживать, чтобы не свалились. Правда, рукава пальто вроде по росту. Физиономия незнакомая, взгляд растерянный, глаза полны недоумения, длинный нос хлюпает от обиды. Вот-вот мужик расплачется.
– Откуда ты, незнакомец? – грозно спрашивает Босс.
– Незнакомец?! – отчаянно кричит мужик. – Босс, вы меня не узнаете? И ты, Фокин, не признал?
Слышу, голос знакомый, но чей?
– Пока не признал, но можем и познакомиться.
– Эх, ты, Серебровского не узнаешь. Впрочем, я и сам себя не узнаю, до сих пор не верю, что я – это я. Уж думал, что картинка в телефоне врет. Но я на самом деле потерял килограмм пятьдесят. Ощупываю себя и не нахожу. Физиономия совсем худая стала и совсем не моя. Один нос буратинный чего стоит.
– Знаешь, Андрюха, если ты – это ты, то стал совсем другим человеком.
– Знаю, – с бешеным отчаянием говорит он, потом продолжает сквозь слезы: – Алена же меня не признает!
– Так, – опять грозно произнес Босс, – примем за рабочую гипотезу, что ты Серебровский. Рассказывай, что там на стадионе произошло.
