А мы продолжаем сближаться. И рады бы повернуть, но против течения грести трудно.
Сэр Уильям командует:
– Так, все винтовки проверили? Сейчас их поднимем и залп в воздух дадим. Внимание!
Мы нестройно стреляем. Туземцы пришли в некоторое замешательство, но, видно, раскаты грома их не пугают. Вот они начали свои копья раскачивать…
– Стреляйте же, еще и еще стреляйте! – истошно кричит сэр Уильям. – Фок-кин, – зло орет он, – чего не стреляешь?
– Все-таки люди, – спокойно отвечаю, – да и не сделали они нам пока ничего плохого. И копья свои сюда не добросят.
– Я, сэр Уильям Блай, вице-адмирал Королевского флота Великобритании, приказываю уничтожить всех этих аборигенов, всех до одного.
– За что?
– А зачем они Кука съели? Что, кушать было нечего? Зачем нам людоедская цивилизация по соседству?
– Не правы вы, господин адмирал. Не они Кука съели.
Опять куда-то проваливаюсь, теперь во тьму.
Открываю глаза. Опять в Зоне. Звезды тоскливо мерцают. Ни одна не падает. Боря расстелил куртку. Спит. Однако идти пора. Даша бродит там в развалинах. Мерзнет. Ну, может, Одиноков костер запалил? Это было бы хорошо. И чего они сами не вернулись?
– Вставайте, граф, нас ждут великие дела, – говорю сначала негромко и трогаю Борю за плечо, потом ору: – Подъем!
Боря открывает сонные глаза. Смотрит злобно.
– Да пошел ты!
Я сначала удивляюсь, затем злюсь.
– Встал и пошел, – резко говорю.
– Тебе надо – ты и иди.
– Нас Даша ждет. Может, Одиноков оставил ее уже.
– Никуда не пойду. Оставь меня в покое. Тебя ждут неприятности. Лучше уж я обратно пойду. Или я сам буду твоей главной неприятностью.
Конечно, нельзя сказать, что я люблю неприятности, но иногда приходится с ними бороться.
Боря встает на тропинку, машет ручкой и пошел к КПП.
Хватаю его за куртку, торможу.
– Ты мне нужен, живой фантик, как же я без тебя с Зоной разговаривать буду?
– Дурак ты, Фокин, и шутки у тебя дурацкие. Ну-ка отпусти быстро и вали к своей Даше, а не то получишь неприятностей по полной.
– На дуэль вызовешь? – усмехаюсь.
– Ну ты сам напросился. И дуэль не со мной будет. С Зоной.
Садится Боря на землю, шарит в рюкзаке, достает «заводной апельсин». Кажется, тот самый, что я в Зону вернул из Англии.
Поднимает над головой. Оранжевый шарик в момент превращается в фиолетовый. Даже не тикал. Тьма сгустилась настолько, что из нее можно непроглядную ночь строить. Потом развиднелось, Боря стал черным. Забавно, думаю, Боря – эфиоп! И волосы курчавые. Почти как Пушкин. А вот черты лица не изменились. Нос торчит по-прежнему. Покрашенный европеец! Как там у Пушкина? «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам». Олег – Борис. А я, значит, хазар. Только на этот раз разумный.
– Возвращаемся, – он говорит, – не найдешь ты свою Дашу. А если и найдешь, уже не она будет. Не узнаешь. Зачем тебе чужая?
– Она моя жена фактически. Да еще Одинокову надо пару слов сказать.
– Я тебя заставлю вернуться. Жди. Уже не вечер. Зона обещает, что здесь только призраки надежды останутся. А сама надежда – съелась. Дрожи и бойся!
– Конечно, уже боюсь. Нашел кому грозить…
Боря выпучил глаза, зрачки загорелись ярко-голубые на черном лице. А у меня температура подскочила. Лоб горячий и озноб бьет. Но мысли не путаются. Придушить его, что ли, думаю. Нащупываю ножик, подарок от бушмена. Надо же – настоящий, материализовался. Но резать Борю не буду. Еще не настолько навредил. А температуру я поборю, уже поборол.
А теперь отчаяние навалилось дикое, страх проснулся. Липкий пот лицо залил. Нет, Даши не найти! Неужели я ее потерял? В это верить не стоит! Тоже мне живой «страз зла». Сам ведь доиграется. Поделюсь я с ним отчаянием. И как будто поделился. Боря засопел зло. Ко мне приближается. Даже вырос этот эфиоп. На голову выше меня стал. Драться, что ли, собрался? Ну, дуэль так дуэль. Мне не привыкать. Но вроде сель по руслу рычит. Подняться надо как можно выше на склон. Бегу я к вершине. За мной Боря топает. Не вижу, но чувствую, облизывается он, будто добычу чует. Еще неизвестно, кто чья добыча. И тьма не кромешная, несмотря на фиолетовый «апельсин». А поток в сае прошумел слегка и удалился вниз. Можно было так стремительно не бегать.
– Ох, надоел ты мне, Боря. Что ж такой злой стал? Голодный – так поешь. Дать тушенку?
– Зона говорит, что в море, конечно, много соли. Но вкусно ли плавать? Я тебя должен спустить вниз.
Боря угрожающе взмахнул правой рукой, сжатой в кулак. Я отвечаю:
– Фантики из Кляксы заставляют человека совершать необъяснимые поступки, но судят человека, а не фантиков. Мне дуэли надоели. Но дуэль так дуэль. Давай подеремся. По-быстрому. Меня Даша ждет. Только спуститься надо, а то скатимся по склону, крепко обнявшись, костей не соберем.
– Не буду я драться, – бурчит под нос Боря, фиолетовый «апельсин» прижимает к губам и шепчет что-то. Потом левый глаз закрывает, смотрит на меня правым, будто прицеливается. – Сейчас ты у меня попляшешь, – зловещим шепотом вещает, – я тебя подчиню своей воле. Куклу из тебя сделаю. Марионетку.
