— Нет! — Очень резко и хлестко прозвучало это слово. — Но даже, если его вывернет от молока, это не мои проблемы. Раз он не смог поесть, как человек, то, как у магвиря, у него просто не будет возможности отказаться.
Я открыла рот, чтобы возразить, но закрыла обратно, наполнила опустевшую бутылочку и озвучила совсем иное. — Как скажешь. Ты — их Мастер, тебе решать, что им нужно.
— Арнэри должен поесть, иначе ослабнет настолько, что даже руны перестанут его поддерживать. А я пока не могу позволить этому мальчишке умереть, он мне еще нужен. Впрочем, забудем пока о нем, лучше расскажи мне о кольцах Девы Льда. — Спросил Ракс, механически болтая хвостом, — чем закончились твои поиски? Нашла ли ты в них еще что-то интересное, кроме изменяющего внешность артефакта и почти привычной тебе одежды?
Я чувствовала фальшь. В голосе звучала заинтересованность, но безрадостное помахивание кисточкой выдавало истинное положение дел. Догадаться о причинах его плохого настроения было не трудно. Это все моя вина. И, если он хочет “спрятаться” за ничего не значащим разговором, обязана поддержать эту игру. — Угу. Если честно, не ожидала от нее такого… беспорядка. Нет, там, конечно не было вещей, сваленных в одну кучу… Но все же ощущение … нелогичности не покидало. Из ожидаемого — ее заботили шмотки и украшения, она ценила свою внешность и ухаживала за ней. Очень! Очень любила золото… вот его там реально горы. А еще в кольце обнаружилась комнатка, где множество всего интересного… После этого у меня язык не повернется назвать ее ледяной…
— О, и что же такого хранила у себя Лиария, раз это заинтересовало взрослую женщину? — С ехидцей поинтересовался дракончик.
— Не уверена, что рассказать будет честно… по отношению к ней. Все-таки это ее секреты. — Закусив губу, отозвалась я, жалея, что вообще проболталась об этом.
— Хорошо, тогда спрошу о другом, ты собираешься прожить остаток жизни этого тела или найти новое, собственное? — Серьезным тоном спросил Ракс.
— Не знаю, как-то в голову не приходили подобные вопросы. Но если задуматься… наверное, хотелось бы свое… Жутко смущает видеть некоторые моменты ее жизни, чувствовать, проживать это и захлебываться от жалости. Какие бы грехи она не совершила по меркам этого мира, благодаря ее телу я жива. И, если у меня появится возможность… уйти, оставив его или наоборот, дать Лиарии возможность начать в другом, я скорее всего, ей воспользуюсь. Меня смущает только… моя память… Не хочу, чтобы Деве Льда достались мои воспоминания или чувства.
— Как раз из-за них мне и придется избавиться от Лиарии, если она вернется в … твое тело. Знания о нас, которые ты получила… Они довольно опасны и могут стать поводом для войны. Особенно — тайна моего Истока. Я все еще верю, что ты не выдашь их, если не из-за меня, хотя бы из-за чувств к Арнэри. Да, Дева Льда сохранила тайну о нашей с ним встрече, но я все же не уверен, что она не собиралась использовать это знание против нас в будущем. Поэтому… я просто не могу позволить ей вернуться.
Нахмурилась. — Я и так не собиралась болтать. И не ради Айроса… Я вообще решила, что стоит держаться от вас на почтительном расстоянии, пока не смогу адекватно реагировать на соблазны. А про Лиарию… я пропустила через себя ее сомнения, мысли… И, да, считай меня наивной идеалисткой, но, будь моя воля, хотелось бы дать ей шанс … начать заново. Но я признаю разумность твоих доводов. Понимаю, что в первую очередь надо думать о благополучии твоего народа, а им сейчас и так несладко… Так что не вправе решать, у меня нет ни опыта, ни мозгов для этого. Ты спас ее тело, принеся сюда, так что и решать ее Судьбу только тебе.
Дракончик хмыкнул, — это не совсем так. Ее тело теперь твое, и у меня нет на него никаких прав, только ответственность. А что до души… я не знаю… да и не особо-то и хочу знать, где она. Без Истока Пустоты я не могу вернуться домой и навести там порядок, так что … мне нечего решать.
— Сочувствую… а решать все же придется, ибо которун сыт и задрых. Кто на очереди? Кстати, я в кольце сохранила нарезку для тебя… две большие тарелки. Если хочешь, конечно. — Приподнялась, пропихивая толстую тушку обратно в жерло кокона.
— Хочу, — раздалось на краю сознания, в то время как у края кокона показался загривок щенка…
Хотя теперь я бы скорее назвала его медвежонком. Гнидадаф тоже кряхтел и упирался, но ровно до того момента, как я протянула ему руки, пахнущие молоком. Когда зверек удовлетворенно начал чавкать, извлекла из хранилища обещанное мясо. Протянула к кокону кусочек, но замерла, вспомнив, что наши отношения изменились и не пристало мне с дракончиком вот так фамильярничать, — тебя покормить или сам?
— Могу и сам. Но мне будет неудобно, и … придется вылезать из теплого кокона, так что… я не против, если ты мне поможешь. Ну, или хотя бы пододвинешь тарелку поближе. — Равнодушно ответил Ракс.
