Кивнув, поднесла руку с мясом прямо к кокону. Дракончик слегка высунул нос, аккуратно прикусил кусок зубами, стянул его и мгновенно проглотил. А после пробежался раздвоенным языком по моим пальцам, слизывая сок. Это простое действие вызвало приступ смущения, но я потянулась за вторым куском, потом за третьим, постепенно скармливая ему все содержимое огромного блюда. И это происходило в абсолютном молчании, которое постепенно начало давить. Протянув ему последний кусок, уже приготовилась выдохнуть, но мои пальцы оплел язык, слегка затягивая внутрь его пасти, Ракс даже слегка прикусил их. Я дернулась, невольно вытягивая влажную мордочку дракона наружу. В голове прозвучал надломленный голос, — почему он, а не я? Ты же сказала, что влюблена, так почему?
Я сначала даже не поняла, о чем он спрашивал, ошарашенная увиденным. Лишь боль, скользнувшая во взгляде, и лапы, размазывающие по чешуе маслянистые слезы, заставили задуматься над ответом. — Он? При чем тут Айрос? Дело не в нем, и не в тебе, дело во мне… Я не хотела, чтобы ты подумал, что играю, не придаю значения чувствам или обманываю, поэтому обязана была сказать правду… Не хотела, чтобы ты узнал о порочности моей натуры от кого-то другого. Это было бы куда больнее. Прости. Да, я виновата, поддалась страстям, но это не значит, что готова марать свои чувства к тебе, пусть не ложью, но молчанием. Ты достоин самого лучшего и куда более чистого, благородного, верного и искреннего. А я — порочная, грязная, озабоченная дура. Ведь даже сейчас, когда ты рядом, пусть и в форме дракончика, не в состоянии избавиться от развратных фантазий. — Ощутила, как кончик языка пробежался по ладошке, вызывая табун мурашек и прилив возбуждения. А я ведь собиралась дистанцироваться, да и не думала, что Ракс сам захочет вновь прикоснуться к изменнице. Но эти действия сломали все ограждения, что я с таким тщанием выстраивала. Поэтому и слова вырвались быстрее, чем успела их привести в более … нейтральную форму. Я возмущенно воскликнула, — Ракс! Я серьезно… говорю тебе, что не способна себя контролировать, что озабоченная, как мартовский кот, а ты … ты… вместо того, чтобы откусить эту дурацкую руку, ты — провоцируешь!
Вместо ответа, дракончик выпустил мои пальцы из пасти, но руку убрать не позволил, обмотавшись хвостом вокруг запястья. Ракс уткнулся носом мне в основание ладони, вынуждая опустить ее на золотистые рожки, и подался чуть вперед, заставляя пальцы зарыться в спутанной гриве. — Асфель, скажи честно, что со мной не так? Это потому, что я — кукла? Или мой драконий облик слишком страшный для Разумных? Почему все отворачиваются от меня? Что я делаю не так? Сколько бы не пытался… исход всегда один. Вы говорите, что любите или влюблены, а после я слышу это проклятое “прости”, какие-то причины, которыми вы оправдываете себя и… просто уходите к другим… — Вздох. — Не важно, просто забудь об этом и живи так, как тебе хочется. — Почти в это же самое мгновение моя рука оказалась свободна. А дракончик повернулся и юркнул в кокон.
Я оторопело смотрела на кончик хвоста, свисающий из убежища дракона, не в состоянии пошевелиться и тем более что-то сказать. В голове смешались в кучу обрывки его фраз, мои слова… и по всему выходило, что, если посмотреть с его точки зрения все могло показаться именно таким. Что я предпочла ему другого. Я не знала, как донести до него свои мотивы, и слышит ли он, но все же негромко произнесла, — но я не собиралась… уходить. Скорее ждала, что после признания, ты сам прогонишь меня… такую… вульгарную. Я … хотела сделать … паузу, чтобы не чувствовать вины перед тобой, что смотрела на кого-то иного… с вожделением. И к Айросу тоже больше не планировала приближаться, чтобы не соблазняться. Со мной что-то не так, я слишком бурно на вас реагирую… А как смогла бы разобраться… пришла бы к тебе с чистой совестью… Если, конечно, была бы еще нужна… — Из кокона раздались странные звуки, булькающие, фыркающие, гогочущие, будто Ракс несколько раз подавился чем-то. — Да что у тебя там творится? — Я испугалась за него. А когда эмоции берут верх, мозг отключается, так что сначала засунула руки в кокон, чтобы вытащить дракончика, а только потом обнаружила, что мне нестерпимо больно от жара внутри. Но почти сразу все прошло, а пальцы заскользили по влажной чешуе. А еще Ракс дрожал, махал лапами и пытался вырваться.
— Пусти, отпусти меня, я знаю, чем это все закончится. Просто иди куда хочешь и к кому хочешь. Я пообещал, что буду защищать тебя, но не нужно давать мне ложных надежд и обещаний, что ранят куда сильнее, чем оружие врагов. — Тихий голос на краю сознания казался опустошенным и безжизненным. — Я не хочу больше страдать, это слишком больно.
